Янгель: Уроки и наследие - Лев Андреев

— Павел Александрович, что будем делать?

— Как что, вот рядом лежит монтировка. Только я не имею права воспользоваться ею.

Инженер "намек" понял и, не разворачивая сверток, ударил по нему указанным орудием.

Вскоре вышел Михаил Кузьмич, сели в машину, поехали. На месте быстро надули лодки и приступили "к работе". Клев был отменный. Водитель, равнодушный к рыбной ловле, лег отдыхать под деревом.

Когда солнце поднялось достаточно высоко, наступило время завтрака. Вытащили лодки. Павел Александрович открыл багажник и тут-то обнаружилось, что бутылки разбиты. Недоумевая, Михаил Кузьмич стал поругивать водителя:

— Вы же классный шофер, как умудрились так вести машину, что бутылки оказались разбитыми.

И в довольно жесткой форме потребовал поехать в ближайшее село, чтобы купить спиртное.

Но приказ не произвел никакого впечатления и последовал решительный отказ:

— Вы приехали сюда рыбачить, я отдыхать, а не гонять за водкой по селам. Посему никуда не поеду.

И, повернувшись на другой бок, продолжал спокойно дремать дальше.

Не выдержав, Главный в сердцах ругнул "взбунтовавшегося" подчиненного, снабдив концовку крепким словцом. Однако окончательно поняв, что плетью обуха не перешибешь, попросил съездить инженера в магазин, или, как он выразился, в "комору". Но основной виновник создавшейся ситуации под благовидным предлогом: барахлит машина, да и чувствует себя неважно, также отказался.

Поняв, что все возможные пути отрезаны, Михаил Кузьмич обиженным голосом заявил:

— Хорошо, я сам пойду пешком.

Напрямую до магазина было около километра заболоченного луга. Учитывая, что Главный после болезни тянул ногу, инженер решил для подстраховки поехать машиной, спрятался за ближайшим амбаром и стал наблюдать. Вскоре со стороны огородов показался Михаил Кузьмич, подошел к магазину и, постояв около него совсем недолго, пошел той же дорогой назад.

Инженер сел в машину и опять по дороге вкруговую приехал раньше, чтобы не оказалась обнаруженной его слежка. Появился Михаил Кузьмич, и по всему было видно явно не в духе. Стали завтракать. Инженер, видя, что завтрак проходит "всухую", как бы между прочим, поинтересовался:

— Где же Ваша покупка? На что последовало короткое:

— Сиди и ешь.

Снова сели в лодки. Клев по-прежнему доставлял удовольствие. Инженер попытался разместиться со своей лодкой поближе к Главному. Однако последовал категорический приказ:

— Отъезжай к другим камышам и стой там.

Выждав время, инженер опять за свое:

— Михаил Кузьмич, так что произошло в вашем походе?

— Ну что, я тебе кричать буду. Подплывай ближе.

Инженер, воспользовавшись предложением, приблизился.

— Представляешь, подхожу я к магазину, а на двери отпечатанный на плохой бумаге мой портрет и биография как кандидата в депутаты Верховного Совета СССР. Вот я и подумал, что они скажут:

— Приехал покупать водку?

Через некоторое время, встретив инженера в коридоре КБ, Главный загадочно произнес:

— Ну, как комора? — и заулыбался.

О характере человека судят по его друзьям, теми, с кем он постоянно общается.

— У нас был очень большой и разнообразный круг друзей и знакомых, — скажет на вечере памяти М.К. Янгеля его жена И.В. Стражева. — В нашем доме бывали всегда как желанные гости и подолгу засиживались за содержательными беседами академики и рабочие, инженеры и министры, дворники и известные деятели искусства. Со всеми связывали какие-то общие интересы, жизненные проблемы, всегда находились темы, увлекавшие участвовавших в обсуждении возникавшего вопроса.

И как бы в подтверждение сказанного, впоследствии в своих воспоминаниях Ирина Викторовна приводит любопытный эпизод, происшедший во время "уничтожения" восемнадцатикилограммового арбуза — тяжеловеса, который Михаил Кузьмич привез с полигона.

"Вкус арбуза был сладчайший. Разрезали его общими усилиями. На блюде темно-красные с черными семечками куски. И тут с очередным обходом квартир пришел слесарь из домоуправления.

— Где купили?

— Арбуз вырос на космической бахче, — на полном серьезе ответил Михаил Кузьмич. — Присаживайтесь к нам и попробуйте на вкус.

— А мне говорили, что в космосе ничего на растет, — покачал головой слесарь. Через некоторое время, встретившись во дворе с Янгелем, слесарь пожаловался ему:

— Никто мне не верит, что я у вас ел космический арбуз. Говорят, что космонавтика еще до этого не дошла, чтобы арбузы в небе выращивать. А один товарищ мне даже сказал:

— Скоро скажешь, что слесари уже в космосе гайки закручивают."

Все вспоминавшие беседы с Михаилом Кузьмичом неизменно отмечают, что всегда он находил общий язык, интересные и близкие для собеседника темы разговора. И такие доверительные контакты неизменно обогащали обе стороны. Только знание тонкостей профессиональных тайн каждого, глубокое понимание психологии собеседника, давало возможность вести заинтересованный доверительный разговор, открывающий душу человека. А это, как известно, ключ к дружбе, взаимопониманию, духовному родству.

Умение вести беседу с людьми — это тоже талант, точнее грань таланта неординарной личности. В каждом человеке независимо от его уровня всегда можно отыскать что-то интересное и полезное для самого себя, для размышлений. В этом подходе берет свое начало человечность Главного как администратора. Умение понять любого человека — это, очевидно, наследственная черта характера Михаила Кузьмича, истоки которой восходят к его детству, именно в простой среде больше всего познается народная мудрость разумной человеческой жизни. И М.К. Янгель никогда не упускал случая прикоснуться к этому "джерелу". Интересный эпизод воспроизводит генерал-полковник М.Г. Григорьев, с которым Главного связывали не только совместная работа по испытаниям ракет, но и узы глубокой дружбы и уважения.

"А дело было такое. В студеный день рыбачили на Сыр-Дарье. Разожгли костер, котелок для ухи приготовили. И тут подошел к нам уже знакомый старик-старовер из села, расположенного неподалеку. Борода у него была чуть не до пояса.

— Замерз маленько, — сказал старик, обращаясь к Михаилу Кузьмичу. — Разреши у костра погреться.

— О чем разговор?! Садись поближе к огню, — ответил на вопрос Янгель. — У нас с собой спирту немного есть. Может быть, выпьешь, чтобы согреться?

— Вы мне лучше его домой дайте, — попросил присаживаясь подошедший. — Пить не хочу, а руки обмывать им буду. Шелушатся они у меня и болят. Часто невод из воды тяну, вот и нажил себе беду. — И он протянул к огню ладони.