Попаданец на максималках 1 - Тампио

меня ждало новогоднее представление во дворце. Тоже следовало побыть полчасика. Ну, а затем — ужин с матушкой. Вот, вроде бы, пунктов на бумаге написано немного, а беготни и суеты — достаточно. Может, ну его?.. И без меня обойдутся. Взглянул в окно, потом на свою кровать. Нет, надо... Надо взять волю в кулак.

Завтрак у Елены Седьмой прошёл в штатном режиме, то есть, без особых приключений. Фрейлины пили чай и болтали по пустякам, а матушка слушала их благосклонно и изредка смотрела в мою сторону. Ну да, проверяет мою реакцию на этих красавиц. Я сделал лицо кирпичом и поглощал булочки. Да когда же я откажусь от них, таких вкусных?!

Чтобы не выглядеть совсем уж букой, пришлось присоединиться к карточной игре на пару партий. Затем я откланялся и отправился проверять караулы. Подходил к каждому лейб-гвардейцу и придирчиво осматривал. В целом все выглядели, как надо: всё, что можно было начистить, блестело, мундиры выглядели глаженными, а физиономии — чисто выбритыми.

Убедившись, что в казарме и вокруг неё царит порядок, а свободные от нарядов лейб-гвардейцы заняты делом, сел на коня и часок погонял его по полям. Теперь я очень даже неплохо держусь в седле. Да, грациозным меня трудно назвать, но уже не тот мешок с картошкой, что был ещё два года назад.

Со своим польским скакуном путём постоянно вскармливания лакомств сумел навести почти доверительные отношения, хотя он иногда и порывается клацнуть зубами. Возможно, это такая лошадиная игра... Не знаю. Но явную агрессию ко мне гнедой не допускает, а вот к юнгам был почти безжалостен, то и дело норовя кого-нибудь лягнуть.

Пройдя все положенные препятствия, мы возвратились к конюшне, где я собственноручно его почистил, покормил. Конюхи уже устали этому удивляться, хотя многие рекруты чуть ли не пальцем поначалу показывали, дурачки. Откуда знать этим крестьянам, что породистый боевой конь должен общаться с хозяином, как можно чаще. Только постоянный контакт позволяет человеку и его питомцу понимать друг друга, что обязательно окупится в пылу сражения. В книгах часто пишут, например, что меч должен ощущаться продолжением руки. Так и конь, и всадник должны представлять одно целое.

Быстро перекусил в своём кабинете и терпеливо ожидал, пока лакеи переоденут. Обычно я предпочитал, чтобы меня одевал и раздевал Кирилл, поскольку у него это получалось удивительно быстро и ненапряжно. Вот Мефодий, который ловко приносит с кухни еду на подносе, постоянно норовит то случайно ткнуть меня локтём, то не так застегнуть пуговицы, чтобы потом так же неловко их перестёгивать. Принесли сапоги, и я отослал балбесов их заново чистить. Вот уже сколько времени они со мной, а некоторые вещи так и не научились безукоризненно делать!..

Карета не торопясь везла меня в город, а я, наблюдая в окно за проносящимися домами, думал о неприглядности увиденного.

«Эх!» — вздохнул я. — «Это в прежнем мире готовиться к новому году начинают чуть ли не с ноября. Здесь же ничего ещё не указывает на то, что завтра наступит первое января. Вот почему дворники так плохо убирают дорогу? Из-за этого зимой движение по улицам замедляется раза в два, а то и в три».

У здания ратуши меня уже ожидали. Конечно, городской глава выскочил одним из последних. Оно и понятно, что ему делать нечего, как стоять часами и высматривать карету будущего императора. Я не стал ничего говорить и выслушал очередной водопад льстивых речей, который затянулся минут на десять. А происходило это на морозе, между прочим. Пришлось ещё и отвечать что-то, несмотря на то, что неплохо так подзамёрз, пока ехал сюда.

Городская ёлка началась в три часа дня. Детей набралось много. Несмотря на изначально объявленное желание видеть отпрысков только мастеровых и иже с ними, сейчас я наблюдал, что примерно каждый десятый приглашённый ходил в довольно приличной одежде. Опять коррупция! Ладно, сделаю вид, что не заметил, но потом сделаю выговор.

Было грустно наблюдать, как многие дети недоуменно озираются и не понимают зачем они тут собрались, что и не удивительно, поскольку мало где они могли видеть такую большую толпу. Да, надо всё-таки отдать должное умению приглашённых скоморохов, — они смогли растормошить детишек, и те понемногу начали проникаться весельем. Когда я уже собрался выходить, примерно две трети присутствующих прыгали и голосили.

До момента раздачи подарков я решил не оставаться, поскольку не хотелось нарушать почти благостное впечатление. Наверняка начнётся давка, и кому-то подарка не достанется. На этот случай было специально отложено два десятка пакетов, но всякое может случиться, и запросто может всё равно не хватить.

— Всё пройдёт как надо, Ваше Высочие! — неизвестно откуда появился городской глава. — Не сомневайтесь!

— Я и не сомневаюсь. Разве может быть иначе, если за дело взялись вы?

Платон Григорьевич словно помолодел лет на двадцать, приосанился, выпятил грудь колесом. Ни дать ни взять, гвардии сержант на параде. Осталось похвалить всех остальных, кто так или иначе приложил руку к данному действу и пообещать наградить через несколько дней согласно предоставленному списку.

Всё-таки я решил внести коррективы в свой список и отправился в местное отделение банка Vertrouwen. Причина банальна — давно не было бесед с Рудольфом Альбертовичем по поводу уральских разработок.

Янсен встретил меня приветливо. Его кабинет украшали еловые ветви, и я вспомнил, что на Западе такая традиция существует с древних времён. Как-то вылетело у меня из головы, что новогодняя ель — германская традиция. Мы тепло поздравили друг друга с окончанием старого года и с наступающим новым.

— Вижу, Ваше Высочие, что вы решили распространить нашу традицию и в Империи.

— Почему бы и нет? Пусть детишки порадуются. У них и так мало что хорошего в жизни. Вы лучше расскажите, уважаемый Рудольф Альбертович, как поживают те люди, которые хотели заняться добычей уральских руд?

— Об этом станет известно лишь к лету, принц. Но зато они хотят представить полный план своих будущих предприятий. Правда, военные действия на западной поляндской границе заставили некоторых инвесторов отказаться от каких-либо дел с вашей империей, которая сейчас помогает ляхам убивать германцев.

— Печально сие, — начал сокрушаться я. —