ЧЕРНОБЫЛЬ - Юрий Щербак

Ох уж этот наш оптимизм! Десятки лет при помощи этого нехитрого инструмента мы "обгоняем" все страны мира по самым разным показателям - от количества обуви до числа коек в больницах, от показателей смертности и заболеваемости до надоев в стаде коров, пребывающем под мудрым руководством самого академика Т. Д. Лысенко… Что получается на поверку - мы знаем. Только вот уже не с кого бывает спросить за большую и беспардонную ложь.

Я не хочу бросить тень на киевскую конференцию. Проделана большая и важная работа по осмыслению огромного материала, накопленного медиками в ходе аварии и ликвидации ее последствий. Конференция весьма демократична: было аккредитовано более 60 советских и 40 зарубежных журналистов, представляющих органы массовой информации ряда стран - в частности, такие "киты" печати, как ТАСС, Ассошиэйтед Пресс, Франс Пресс, Рейтер, Синь-хуа и другие. МИД УССР организовал ряд весьма ценных прессконференций, на которых журналисты могли детально обсудить с ведущими специалистами сложные проблемы последствий аварии на Чернобыльской АЭС.

Все это так. Но вопросы остались. Тревоги не унялись.

Разве можно игнорировать тот факт, что накануне конференции в Киеве снова ухудшилась психологическая обстановка, поползли зловещие и нелепые слухи о том, что будут взрывать (!) саркофаг, о предстоящей эвакуации детей. И бороться с этими настроениями при помощи бездумного оптимизма и всеотрицающих заявлений о полном отсутствии каких-либо последствий аварии - психологически неверно и медицински безграмотно.

Этими сюжетами не исчерпываются медицинские последствия Чернобыля, как они видятся сегодня.

Читатель уже познакомился с рассказом В И. Войтюка - председателя колхоза из Народичевского района Житомирской области. Люди на земле, загрязненной радионуклидами, - разве это не проблема, ради решения которой медики должны бросаться в бой, искать выход, бить в колокол тревоги? Ведь она касается обширных территорий Киевской, Житомирской, Черниговской областей, ряда областей Белоруссии.

Взять тот же колхоз имени Петровского. Для работы на землях хозяйства нужны трактора с герметизированными кабинами, а за все время, минувшее после аварии, колхоз получил два трактора… и ни одной кабины. А тракторный и автомобильный парк здесь изношены, кабины разбиты, ни о какой герметизации при работе на пыльных полесских землях не может быть и речи… Затеяли организовать душ для доярок - шкафчиков для одежды купить не могут, Василий Иванович показал мне новые шкафы… книжные. Проблема проблем - достать плитки на облицовку бани. В селе есть хороший фельдшерско-акушерский пункт. Но некому в нем работать. Вахтовым способом приезжают сюда девушки из медучилища. У части детей установили повышенное содержание радиоактивного йода в щитовидной железе - целыми семьями вызывали людей в Житомир и Киев на обследование. Особенно потряс односельчан Войтюка прием в Киеве, когда их принимал врач в респираторе. Люди говорили, что почувствовали себя белыми экспериментальными мышами… Мелочь? Нет. Человек после такого "приема" смотрит на себя как на прокаженного. Вот куда надо направлять свою энергию "соловьям Чернобыля"…

И на Житомирщине, и на Киевщине в районах, которых коснулось черное крыло радиации, вся партийная и хозяйственная работа практически вертится вокруг этой проблемы - об этом рассказывали секретари райкомов. И руководители, и рядовые в тех районах получше иных профессоров знают "уровни", "дозы", "точки", "пятна"… Об этом все разговоры, думы и тревоги. И не столько о себе пекутся люди, сколько о детях.

…Зазвонил телефон, и женщина, не пожелавшая представиться, таинственно попросила встретиться с ней. Единственное, что я понял, - речь идет о Чернобыле. Не впервой были мне эти встречи - порою очень интересные, порою пустые, - и я вышел к памятнику Ленину. Торопливо подошла женщина средних лет и вручила мне пакет. Сказала, что это - письмо, направленное в высокие инстанции и подписанное несколькими тысячами жительниц Полесского.

И сразу же ушла.

Вот текст этого письма:

"Может, наше письмо и не увидит свет, может, никто и не прочитает горькие слова правды, может, и не стоит писать туда - в воздух, но мы уже больше молчать не можем.

Пишут вам жители Полесского, что лишь в 45 км от Чернобыля. Как мы здесь живем, думаем, вам известно, но все ли известно?

Известно ли, что земля, по которой ходим мы, ходят наши дети, - это не земля, не та земля, за которую отдали жизнь наши деды и отцы, а пепел радиоактивный, зараженный, смертоносный для босых детских ног, для хлеба. Воздух леса, воздух речки - это уже повышенный фон. Созревала клубника - а есть нельзя было, созревали ягоды - есть нельзя, а яблоки и вишни - хочешь, ешь, хочешь - нет, а детям (как нам говорят) вообще нельзя. Все это растет, живет - все нельзя нам, нашим детям. А как можно втолковать в детский ум, что всего НЕЛЬЗЯ! - того, чего с такой жаждой ждали всегда детские ручки, того, что радовало глаз - яблок, пышных вишен? Как рассказать ту горькую обиду, ту горькую правду, которую от нас, взрослых, так явно скрывают? Этого нельзя, этого нельзя, а почему? Детское "почему".

А разве в силах мы, матери, чем-то помочь своим детям?

- Мы живем в мирное время, боремся за мир во всем мире, а сколько детей в нашем маленьком Полесском, в нашем маленьком мире?! Почему мы не можем их сохранить? Мы - песчинка во всем большом мире. А жить хотят все. Мы, матери, наши матери, наши дети - уже родившиеся и еще не родившиеся - просят вас: "Помогите нам! Сохраните нас! Ведь мы так хорошо жили! Так радовались яркому солнцу, голубому небу. И сейчас хотим жить, а не ждать чего-то. Разве для этой песчинки нет места в большом мире?"

Нам говорят местные власти, что у нас все нормально. Нет никакой радиации. Но мы имеем глаза, уши, видим, Что землю со всей красотой срезают и увозят, а увозят на другую сторону поселка, где также живут люди. Моют дома по нескольку раз подряд, а улицы моют без конца. Из улиц вообще сделали помойные ямы. Везде грязь, и только. Зачем сотни солдат в нашем городе? Если все "нормально"?

От государства мы никогда ничего не требовали. Сколько было сил - работали. Растили хлеб, кормили скот, сдавали государству излишки сельскохозяйственной продукции. С каким удовольствием мы каждое лето укрепляли свое здоровье, набирались сил наши дети! Здесь! Мы никогда не просили путевок для оздоровления детей, мы не нуждались в них. А сейчас нам дают их бесплатно. Зачем нам эти поездки?

Мы не просим у вас ничего чрезмерного. К нам приезжают много разных комиссий, но ни одна комиссия не говорила с нами открыто.

Дайте нашим детям чистый воздух, чистый песок, не забирайте у них беззаботное детство. Почему от нас уехали все врачи, которые уже много лет работали в нашей больнице? К кому нам сейчас обращаться за помощью?