Там, где фальшивые лица - Олег Яковлев

Следом медленно продвигалась вся стая, два с половиной десятка сородичей: и взрослые сыновья и дочери, и совсем еще несмышленые крохи, которые неуверенно семенили за вожаком. Волчица Веллегра, любовь всей его жизни, с белым, сливающимся со снегом мехом, несла в зубах трех волчат. Каждому из них исполнилось лишь две недели, и еще около седмицы они не должны были выглядывать из логова. Но тут уж всем законам и правилам пришел конец…

Угроза гнала стаю прочь из Дерборроу, от подножий гор и как можно дальше от города людей. Подчас ночь разрывал вой где-то в стороне, и тогда Гердорр Трехлапый знал: еще одна стая неподалеку. Все распри сами собой прекратились, все волки бежали прочь. Посильной подачкой гордости было то, что Гердорр, повелитель чащи, увел своих родичей последними. Еще два дня назад лес взбудоражился так, будто залетный ветер принес весть о приближающейся чумной туче. Птицы стаями поднимались в воздух и, покидая насиженные годами гнезда, улетали из Дерборроу. Путь их лежал к лесу Валлена и озерам, что на востоке, или же к Грехенвальду и истоку реки Хитен, что на западе. Никогда еще лес так не бурлил, никогда еще здесь не было так шумно… Потом засуетились мелкие грызуны: белки, хорьки и прочие: зайцы, ежи – все уходили. Затем олени, косули, вепри и, казалось бы, никогда и ничего не боявшиеся лоси. За ними лисы, снежные рыси и даже медведи, которые только-только залегли в спячку в своих берлогах – не дали бурым братьям поспать, страх выгнал их на снег, в метель. Все лесные жители знали, они чувствовали это лучше, чем наступление зимы и приближение ночи: тех, кто останется, не ждет ничего, кроме жуткой гибели. И это не безумный тролль, сошедший с гор, даже не великан, ищущий себе место для нового дома, а нечто новое… или скорее – давно позабытое старое вновь поселится здесь навеки и уничтожит всех тех, на кого упадет его взгляд или кого почует его нос. Звери знали: они уходят отсюда навсегда…

Лес почти опустел, даже духи, живущие в кустарнике и деревьях, попрятались подальше от чужих глаз. Страх спускался с гор, ужас распростер свои бледные крылья над лесом, точно некое жуткое проклятие, от которого негде скрыться. Когда снег замел следы всех тех зверей, что уже бежали прочь из Дерборроу, Гердорр и младшие вожаки, главы других стай, решились покинуть свою вотчину. Из-под корней деревьев, из нор в холмах, притаившихся за большими камнями, из пещер в предгорьях – отовсюду выбирались волки. В каждом семействе было около двух-трех десятков зверей. И таких стай всего насчитывалось не менее сотни – три тысячи озлобленных, изгнанных из своих логовищ волков. Лишь тогда, когда никто не смог бы увидеть их унижения, настал и их черед поджав хвосты уходить. Впервые от появления здесь волков, никто уж и не упомнит, когда это было, их гнали прочь. И это были отнюдь не люди. О, люди скоро сами окажутся один на один с этим полуночным кошмаром. Гердорр знал, что еще на рассвете на другом конце леса несколько людей вышли из Города Без Лета. Они направлялись ставить капканы на Трехлапого и его собратьев, но никто из них, это уж точно, не знал, что вот-вот они сами попадут в капкан, а его зубья проткнут их тщедушные тела, словно огромная кованая пасть.

Падающий снег и не собирался прекращаться, в то время как ветер сперва начал легонько сметать уже упавший, поднимая снежинки в воздух, а после набрался сил и стал вздыматься все выше, скручивая вьюгу в тугие узлы и разметывая ее над землей. Метель уже образовывала стену высотой в пять футов, из-за которой кругом ничего нельзя было разобрать, а деревья со всех сторон казались призраками или окоченевшими на морозе фигурами людей.

Взрослые сильные родичи должны были справиться, перебороть непогоду, но старик Гердорр боялся за малышей. Он знал, что в дыхании Веллегры таится такое горячее тепло, что его не пересилить ни одному ветру и ни одному бурану, но подобных метелей даже двухсотлетний волк не помнил. Стая пробиралась сквозь пелену кружащегося над землей снега все дальше…

Люди говорят, что «волка ноги кормят», сейчас же каждый из серых братьев ответил бы им, что ноги спасают им жизнь. Волки отступали не просто так, как придется, пробираясь сквозь метель. Гердорр вел их, словно полководец на поле боя. Это походило на некий странный маневр: сперва они шли строго на восток, после изменяли направление. Подчас они даже возвращались назад. Постороннему наблюдателю подобное показалось бы лишенным всякого смысла, но старый вожак еще не выжил из ума, и хитрости ему было не занимать. Весь путь волчьих стай пролегал в тени ветра, чтобы никто их не учуял. И каждый раз, когда ветер менялся, следом за ним и трехлапый волк менял направление продвижения.

Таким образом стая очутилась на самой границе лесов Дерборроу и Валлена. Стало намного холоднее, и даже теплые шкуры не могли помочь – сказывалась близость к озерам. Там, не скованные ничем, бесились ледяные ветра, и единолично правила всем жуткая, проедающая шкуры и плоть метель.

Волк остановился и оглянулся. В той стороне, в ночи, он сумел различить крохотный огонек. Спустя некоторое время к нему присоединился пронзительный крик, походивший на завывание ветра. Сердце сжалось. Он едва не упал… Гердорр оскалился и зарычал. Он знал, что произошло… Живя по соседству с этими мерзкими тварями уже два века, он хорошо выучил их повадки, ритуалы и обычаи. То, что только что случилось, звалось «Глашатай Гаручей» – это было не звание, даже не существо, скорее ритуал, жестокий и кровожадный. Твари из гор пленяли самую молодую и неосторожную из дриад и начинали пытать ее на высоком холме так жутко, что крики бедняжки были слышны на весь лес. Ныне трусливые изверги проделывали именно это. Началось…

Гердорр развернулся и побежал быстрее, стая едва поспевала за ним, несмотря на то что у вожака не было одной задней лапы. Волки бежали так, словно за ними гнались призраки самого Рейнгвальда Медведя и его охотников. Они не замечали метели, не обращали внимания на усталость и боль. Они бежали…

Вскоре стая выбралась на высокий холм. Под ним росло еще несколько десятков сосен, а вдали уже простиралась огромная, необъятная долина. Там, в ярком хрустале заледенелой воды, отражался свет звезд. Озера…

Трехлапый оглянулся. К его холму из леса выходили десятки серых фигур, почти теряющихся в снегу на земле и метели. Волки покинули Дерборроу.

Когда вожак уже собирался начать путь вниз с холма, к озерам, вдруг произошло неожиданное. Волчата едва слышно заскулили от страха. В глазах Веллегры отразилось недоумение – волчица-мать ничего не понимала. И тут Гердорр вздрогнул. Это было быстрее, чем мысль, – нечто на грани рефлекса. Трехлапый дернулся всем телом, будто ему в брюхо вонзили нож. Сотни волков кругом в один голос заскулили, точно моля не делать с ними этого, не пытать их, не скользить по их бокам острыми лезвиями… Шерсть на их загривках встала дыбом, а хвосты трусливо прижались. Они легли брюхом на снег и задрожали…