Как изменить мир. Социальное предпринимательство и сила новых идей - Дэвид Борнштейн

Основная обязанность правительства перед гражданским сектором заключается в обеспечении общественного доверия, которое придает этому сектору легитимность. Проверять, не предают ли общественные организации свои идеалы, – это работа правительства. Правительства также могут сыграть положительную роль и в становлении этого сектора, точно так же, как они стимулируют развитие бизнеса или ипотеку. Правительства могут поощрять граждан, которые стремятся основать организации или предприятия для решения общественно значимых проблем. Правительственные учреждения должны постоянно искать идеи в гражданском секторе, которые помогали бы формировать государственную политику; изыскивать возможности для финансирования успешных проектов; содействовать установлению партнерских отношений с социальными предпринимательскими гражданскими организациями. College Summit помогает государственным школам выпускать больше учеников, способных поступить в вузы, и, таким образом, помогает и правительству в выполнении его функций.

Наконец, СМИ могут внести вклад в развитие социального предпринимательства, публикуя соответствующие материалы. Журналисты любят писать о спорте, моде, еде и технических новинках. Но необходимы и журналисты, которые специализируются на освещении жизни гражданского сектора. Журналисты, которые знают, когда необходимо привлечь внимание к перспективным социальным инновациям. А когда это необходимо, они же должны разоблачать организации, которые пытаются скрыть свою неэффективность. В настоящее время общественные организации могут рассчитывать на упоминание о себе в выпусках новостей разве что во время сезона отпусков или когда в обществе по каким-то причинам нет никаких скандалов. Между тем общество выиграло бы от того, что постоянно получало бы информацию о том, что происходит в гражданском секторе. Пренебрежение темой социального предпринимательства – проблема, связанная не с отдельными газетами и телевизионными шоу, а с современной журналистикой в целом, чье внимание обходит стороной множество важных, а порой и по-настоящему захватывающих изменений, происходящих в нашем мире. Такие изменения затрагивают все общество – бизнес, науку, правительства. Эти изменения имеют значение не только для тех, на кого они непосредственно направлены, но и для тех, кто ищет идеи или рассматривает возможность своего участия в гражданском секторе в роли социальных предпринимателей, сотрудников общественных организаций, волонтеров, а порой и инвесторов.

Когда в 1970 г. Жюльен Филлипс (сейчас он один из членов совета директоров Ashoka) окончил Высшую школу бизнеса при Стэнфордском университете, он и не думал о том, чтобы стать социальным предпринимателем. «Мне даже не приходило в голову, что работа в некоммерческой организации могла быть для меня хоть сколько нибудь приемлемым вариантом, – вспоминал он. – Меня интересовали только правительственные организации или бизнес-структуры. Но чем больше я вникал в работу Ashoka, тем сильнее менялись мои взгляды и на карьерные перспективы, и на то, что в этом мире действительно важно. Я начал испытывать такое восхищение от того, что делал Билл и его товарищи, что десять лет назад решил, что когда заработаю вполне достаточную сумму денег, то пойду к своему руководству в McKinsey и скажу: “Я собираюсь стать социальным предпринимателем”».

Филлипс ушел из McKinsey и при Школе инноваций Ashoka создал организацию, целью которой стало оказание помощи государственным вузам бедных стран по использованию новых методов работы, которые позволили бы их студентам получать более качественное образование.

Для Филлипса социальное предпринимательство стало перспективной второй карьерой, обещающей большее моральное удовлетворение и таящее в себе больше сложностей, чем предыдущая работа. В своей книге Prime Time («Прайм-тайм») Марк Фридман отмечает, что в настоящее время работает только один из пяти американцев в возрасте после 55 лет{297}. Он пишет, что пожилые американцы стали богаче, здоровее, живут дольше, но вместе с тем имеется достаточно свидетельств того, что они испытывают нехватку возможностей поделиться своим опытом и свободным временем, они жалуются, что не могут принять участие в работе, связанной с достижением каких-либо значимых целей.

Ни один из социальных предпринимателей, у которых я брал интервью для этой книги, не сказал, что хочет уйти в отставку, хотя некоторые и жаловались на финансовые и личные проблемы. Я неоднократно слышал такие заявления: «Я люблю эту работу», «Я не могу жить без нее», «Я буду заниматься своей работой до самой смерти». Когда я начал собирать материал для этой книги, то предполагал, что социальные предприниматели действуют в основном из альтруистических соображений. Но они по-своему не бескорыстные люди.

Они прислушиваются к своим инстинктам, следуют своим желаниям, настойчиво идут к намеченной цели. Потому что эта игра для них стоит свеч. Налини Наяк объяснила мне почему. Налини – жизнерадостная женщина, живущая в штате Керала, Индия, – организовала движение в защиту прав работников, занятых переработкой рыбы, чей жизненный уклад из-за широкого применения механизированных способов лова рыбы фактически оказался под угрозой. Наяк также включила в программу этого движения аспекты, связанные с правами женщин и защитой окружающей среды.

Наяк выросла в семье представителей среднего класса, но затем провела годы в бедном рыбацком поселке, без электричества и водопровода. Во время беседы я спросил, не слишком ли многим ей пришлось пожертвовать. Она рассмеялась. «Пожертвовала? – воскликнула Налини. – Нет, нет, вовсе нет! Я так не считаю. Я жила в свое удовольствие. Брала от жизни все. Нет, нет и еще раз нет. У меня даже мысли о жертвах не было. Я столькому научилась и столького добилась, я ничего не потеряла. Жертва – это когда ты что-то теряешь. А я приобрела так много хорошего».

Позже из разговора выяснилось, что несколько лет назад у Наяк обнаружили рак молочной железы, она перенесла тяжелую операцию, а затем в течение шести месяцев проходила курс химиотерапии. «На протяжении тех месяцев не было ни дня, когда бы я чувствовала себя одинокой, – добавила она, не хвастаясь, но и не отрицая, что получает удовольствие, вспоминая об этом. – Мой брат хотел перевезти меня в специализированный центр химиотерапии в Мумбаи, но когда он пришел, то увидел всех этих людей из Тривандрама и его окрестностей, из Бангалора и Ченная. Они приходили, и мое состояние улучшалось только от того, что они просто были рядом. Я никогда не просила их об этом. Со мной обращались как с королевой. Все шесть месяцев у меня дома было что-то вроде фестиваля. Я никогда раньше не испытывала таких впечатлений. За день до операции несколько сотен женщин, большинство из которых проповедует индуизм [сама Наяк – христианка], собрались в местной церкви: они отпросились с работы и молились весь день, пока мне делали операцию».