След «Семи Звезд» - Андрей Чернецов

хочешь, душа неуемная, – ласково пожурил его старик, впрочем, без малейшего намека на осуждение. – Травы сие, селья специальные.

– Травы-отравы, – срифмовал поэт.

– Верно, – легко согласился фельдмаршал. – Отравы и есть. А ты думал, как людей в подчинении держать? Тех же псов? Или монашек тех, что не приняли сторону игуменьи…

– Вы воздействуете на разум людей дурманом?.. – догадался Иван, и многое для него стало понятным.

– Умный мальчик, – похвалил старик. – Странно, что на тебя они не действуют. А в чем тут теелло, никак в толк не восьму…

А чего тут думать, спрашивается? И без того понятно. Ну, знамо дело, тощий ничего не видит. Он ведь не умеет глядеть по-особому. Не то, что Ваня.

Уже давно заметил, что в покоях кроме них двоих появился и третий участник беседы. Мрачной тучей прохаживался он взад-вперед вдоль полок с банками да склянками. И злобно скалил на них острые собачьи клыки, время от времени подходя к Ивану со спины и отгоняя от него, словно мух, ядовитые испарения. А раз и специально в носу перышком пощекотал. Это когда молодой человек чихнул.

Спасибо тебе, Христофор-страстотерпец.

– С кем это ты говоришь? – прищурился граф.

– С вами, ваше высокопревосходительство! – быстро нашелся копиист.

– А я-то думал, что с Псоглавцем…

Так он что, тоже видит?!!

– Вижу, вижу! – хихикнул восставший из мертвых. – С чего б тогда я тебя сюда приводить стал? Пусть бы бабы себе потешились. Поди, давненько голых мужиков-то не видели, бедолашные… Псы, конечно, не в счет. Какие из них мужики, как сами жаловались – старец хохотнул – что самотыком, что с ликантропом… Не хватает чего-то в эликсире – не те псы выходят… Но мне до тебя нужда есть…

Поэт сделался само внимание.

– Я хотщу умереть… Разумеешь ли?..

– Грех! – выдохнул Иван.

– Не крех, – тихо и печально сказал Брюс.

И добавил такое, от чего у Ивана вновь волосы шевельнулись на затылке:

– Я веть уше умер, Ваньюша. Просто я плехо умер – не сопсем.

Старик признался, что когда он вновь осознал себя живым, то почувствовал неимоверную радость. Сколько ж еще недоделанного, несотворенного осталось на этом свете! Однако, увидев, кому именно он обязан возвращением из инобытия, граф понял, что платить за вновь обретенную способность дышать придется непомерную цену.

И впрямь, благодетель, тогда еще всего лишь российский посланник в Дании и при нижнесаксонском дворе, потребовал от него услуг определенного свойства. Больше всего его интересовали две вещи: «Книга Семизвездья», попавшая к графу из собрания патриарха Никона, а также «механическая горничная», изготовленная чародеем незадолго до его смерти на потеху гостям.

Для опытов возвращенному были предоставлены весьма значительные суммы и выделен целый дом в Нижней Саксонии, снабженный штатом немой прислуги, чтоб не сболтнула лишнего.

В 1741 году, во время дворцового переворота фельдмаршал блестяще продемонстрировал первые результаты своих изысканий. Воцарение нынешней государыни произошло не без содействия его «питомцев».

Покровитель был пожалован высшими должностями в державе. Другой бы на его месте успокоился. Но этому было всего мало. Не будучи уверенным в полном доверии к нему августейшей императрицы, он захотел добиться упрочения своего положения темными путями. Оттого и приказал чародею провести пару ритуалов, описанных в «Книге».

Как ни отговаривал его граф, как ни доказывал, что это опасно, вызвавший стоял на своем. Что поделаешь, пришлось подчиниться, поскольку весь запас чудесного зелья, поддерживавшего искру жизни в дряхлом теле фельдмаршала, хранился под неусыпным оком вельможи и выдавался исключительно с его ведома и минимальными дозами, рассчитанными всего на неделю-другую срока.

Было проведено два или три тайных ритуала, правду сказать, не из самых жутких. Но и того хватило для эманации земных и подземных сфер. Большая часть тех, кто принимал участие в обрядах, была схвачена и отправлена в Тайную канцелярию розыскных дел. Среди них и граф, коего допытывал сам Александр Иванович Шувалов.

Слушая, Иван вспомнил, как подглядывал в решетчатое окно в пыточном подземелье Тайной канцелярии: Приап, развалившийся в кресле. И перед ним висящий на дыбе старец, вся голова которого покрыта уродливыми шрамами. Тогда Ивану еще чудилось, что он уже где-то видел этого старца.

…А потом покровителю каким-то чудом удалось вырвать узника из застенков. И его отправили сюда, в глухой городишко Вологду, чтоб никто не нашел следов новой лаборатории, где продолжились опыты по изучению «Книги Семизвездья» и сотворению «механических людей».

Опыты, к которым пару лет назад подключилась племянница всесильного вельможи («Да-да, твоя Брюнетта, крестник!»), подходят к концу. Но возможные последствия их настолько страшны, что о них и думать, не то что говорить, жутко.

– Значит, и в самом деле заговор против ея величества? – с волнением вопросил поэт, вспомнив о намеках Брюнетты.

– Ах, если б только это, – покачал рогами парика фельдмаршал. – … Все гораздо страшнее… Што тот царь, што этот, ти уш извини… Опаснее, опаснее все… Силы те, какие они Древними Богами считают, Атлантиду нисвергли…

– А что за люди-то, ваше сиятельство? – поэт решил уйти от разговора, становящегося все более жутким.

Старец глянул на него с сомнением да и махнул рукой. Прищелкнул этак-то с