След «Семи Звезд» - Андрей Чернецов

Только вот и их преследователи – если таковые имеются – тоже скорее всего не дураки… Но не зря говорили еще древние мудрецы: «У беглеца сто дорог – у ловца лишь одна». Ну и если уж беглецом становится ловец, то тому, кто затеет охоту на него, придется еще труднее.

А если попробовать… вот так?

Когда он изложил ей новый план, Варя лишь кивнула, поднимаясь. И они двинулись в путь. В сторону от трассы, от людей – в полном соответствии с формулой всех умных беглецов: идти туда, где тебя меньше всего ждут…

Погода была прекрасная, по небу не спеша плыли облака, пахло цветами и травами. Под майским солнцем кипела жизнь – в погоне за насекомыми в воздухе носились птицы, в высокой, тянущейся вверх траве жужжали пчелы.

Правда, в густых ельниках было еще по-весеннему знобко. Солнечные лучи сквозь густые кроны падали на землю небольшими пятнышками и только редкий стук дятла да несмолкаемое гудение комаров нарушали лесную тишину. На открытой же местности комары не досаждали, зато донимало вроде как не должное быть жарким солнышко.

Усталость брала свое. Это только ведь кажется, что по обычному лесу идти просто. А если идешь час, два, три?

Хорошо, у обоих на ногах были кроссовки – жуть, что было б, окажись на нем форменные ботинки, или на Варе – модельные туфли.

Раз пять они пересекали ручейки и обходили болотца. Вскоре самым большим желанием каждого стало присесть отдохнуть, прекратив издевательство над нижними конечностями. И лишь осознание, что если сейчас сесть, то встать будет очень трудно, поддерживало Вадима и заставляло не обращать внимания на умоляющие взгляды журналистки.

Майор жалел теперь о своей нелюбви к охоте. Оставалось лишь надеяться на давнюю армейскую подготовку и вбитые когда-то рефлексы. Ведь не подвели же они на проселочной дороге и еще раньше – в доме.

Лес вокруг не имел даже следа человеческого – как будто они с Варей перенеслись за тысячу километров от цивилизации. Высокие старые березы, осины, перемежающиеся с ельниками, островки сосен. Пару раз промелькнул заяц, а однажды из-под ног выскочила, злобно пища, ласка.

– Да, рай для охотника, – высказалась приободрившаяся журналистка, когда на тропке попался свежий след лосиного копыта. – Может, кого и встретим. Глядишь, дорогу укажут.

– Сразу видно, Варя, что ты горожанка, – усмехнулся Вадим. – Сейчас не охотничий сезон. Весной и летом зверье плодится и размножается. А охотники обычно к осени оживают. Вот браконьеры – эти могут попасться.

– А ты откуда знаешь? Тоже ведь горожанин.

– Так мне по штату положено, – улыбнулся майор. – Все ж преступники всякие – это мой хлеб…

– А волков тут нет?

– Вроде нет, – заявил следователь, стремясь приободрить спутницу. – Нам двуногих зверей остерегаться надо.

– Думаешь – они за нами пойдут?!

– Не знаю, вряд ли… Я про другое. В этих краях еще осталось несколько лагерей. И оттуда бегут – и идут на юг, на шоссе и железные дороги. Сейчас как раз самое что ни на есть время для побегов – весна и лето.

Варя поежилась, стала чаще оглядываться назад. Не иначе, теперь за каждым кустом ей начали мерещиться беглые уголовники.

– Ничего, – успокоил ее сыщик. – От этих отбиться у нас патронов хватит.

Привал сделали дважды – на уютной полянке с ручейком, куда тут же сунули натруженные ноги, и в покинутой, совсем развалившейся сторожке, рядом с которой торчал ржавый остов трактора. В сторожке они съели по полпачки трофейного печенья, запив остывшим чаем из термоса, после чего Вадим с чистой совестью выкинул термос – лишняя тяжесть ни к чему.

Затем они двинулись заросшим проселком, но тот километра через два вдруг пропал в лесу, и им пришлось вернуться к прежнему маршруту – строго на запад, к железной дороге.

Савельев пару раз даже попробовал воспользоваться мобильником, но тот молчал. «Абонент покинул зону доступа». Оставалось надеяться – не навсегда.

Когда солнце уже начало клониться к горизонту, а тени заметно удлинись, майор понял – они если не заблудились, то, скажем так, заплутали. Поляна, лес, болото, которое надо огибать, мшавы, небольшая безлесная гривка, на которую они не без труда поднялись, спуск…

Вдруг лес расступился, и их взору предстали дома. Средних размеров село с избами, окруженными подступающими деревьями, с торчащей на околице церковью незнакомого вида – бревенчатой, темной от времени, с серо-черной шатровой крышей. Покинутая, умершая деревня, каких сейчас много по России.

Майор приободрился – если есть деревня, то есть и дорога – пусть заросшая и брошенная. Но ведущая к людям.

– Я знаю, что это такое, – сообщила Озерская. – Здесь жили староверы. Это старообрядческая церковка…

– Ты уверена? – зачем-то переспросил майор.

– У них крест особый, «осьмиконечный», – пояснила девушка.

Мог бы и не переспрашивать: человек как-никак этому всему в университете обучался.

– Тут давно жили, по всему видать, – продолжила журналистка.

– А теперь они где?

– Не знаю, вымерли, наверное, – все мысли Варвары были о предстоящем привале.

– Тут