Противостояние - Стивен Кинг

– Я не знаю, – осторожно сказал Ларри.

– В этом нет сомнения, – сказала она нетерпеливо и слегка сердито. Ларри никогда не видел ее в таком возбуждении, даже в тот момент, когда Джо демонстрировал свои удивительные способности к музыкальной мимикрии. – Держу пари, что Гарольд и Фрэнсис нашли десятки, а может быть, и сотни людей. Мы поедем за ними прямо сейчас. Кратчайший маршрут…

– Подожди минутку, – сказал Ларри, взяв ее за плечо.

– Что ты хочешь этим сказать – подожди? Ты понимаешь…

– Я понимаю, что надпись ждала нас две недели и может подождать еще немного, а пока мы устроим ленч. Да и старина Джо уже спит на ходу.

Она оглянулась. Джо снова листал порнографический журнал, но голова его клонилась книзу, а глаза его начали слипаться. Под глазами у него были синяки.

– Ты говорила, что он недавно перенес инфекцию, – сказал Ларри. – Да и сама ты проделала тяжелый путь… не говоря уже о преследовании Голубоглазого Гитариста.

– Ты прав… мне не пришло в голову.

– Джо нуждается в сытной еде и отдыхе.

– Ну конечно. Извини меня, Джо. Я просто не подумала.

Джо издал сонное незаинтересованное похрюкивание.

Ларри почувствовал, как прежние страхи овладевают им перед следующей фразой, но она должна была быть произнесена. Если он этого не скажет, то Надин, как только у нее окажется свободная минутка для раздумий… и кроме того, возможно, наступило время проверить, так ли уж сильно он изменился.

– Надин, ты умеешь водить?

– Водить? Ты хочешь спросить, есть ли у меня лицензия? Да, но со всеми этими заторами на дорогах машина не так уж удобна, тебе не кажется? Я хочу сказать…

– Я не о машине говорю, – сказал он, и образ Риты, едущей на мотоцикле позади загадочного черного человека (по-видимому, он стал для его сознания символическим воплощением смерти), неожиданно возник у него перед глазами. Во рту у него пересохло, а в висках застучало, но когда он вновь заговорил, то голос его звучал ровно. Если он и осекся, то Надин, похоже, ничего не заметила. Но Джо, как ни странно, внимательно посмотрел на него из своей полусонной дремы, похоже, заметив какую-то перемену.

– Я имел ввиду мопеды или что-то вроде этого. На них мы сможем двигаться быстрее и с меньшими усилиями, огибая все… препятствия на дорогах. Точно так же, как мы обошли с велосипедами те грузовики.

В глазах ее загорелось растущее возбуждение.

– Да, мы так и сделаем. Я никогда не водила мопед, но ты ведь можешь показать мне, как это делается?

При словах «Я никогда не водила мопед» ужас Ларри усилился.

– Да, – сказал он. – Но ты должна будешь ехать медленно. Очень медленно. Мотоцикл – и даже мопед – не прощает людских ошибок, а я не смогу показать тебя доктору, если ты покалечишься на дороге.

– Я буду очень осторожна. Мы… Ларри, а ты ехал на мотоцикле до того, как мы тебя увидели? Иначе ты ведь просто не мог бы добраться сюда из Нью-Йорка так быстро.

– Я сбросил его в канаву, – сказал он ровно. – Я не мог ехать в одиночку.

– Ну, ты ведь больше уже не будешь один, – сказала Надин почти весело. Она повернулась к Джо. – Мы поедем в Вермонт, Джо! Мы увидим других людей! Разве это не здорово?

Джо зевнул.

Надин сказала, что она слишком взволнована для того, чтобы спать, но что она полежит с Джо, пока тот не уснет. Ларри поехал на велосипеде в Оганквит в поисках магазина мотоциклов. Такого в городке не оказалось, но он вспомнил, что видел подходящий магазин на выезде из Уэллса. Он вернулся, чтобы сказать об этом Надин, и обнаружил, что она уснула вместе с Джо.

Он лег неподалеку от них, но заснуть не смог. Наконец он пересек дорогу и по колено в зарослях тимофеевки пошел по направлению к амбару, на крыше которого была надпись. Тысячи кузнечиков выскакивали у него из-под ног, и Ларри подумал: «Я их чума. Я их темный человек».

Неподалеку от широко раскрытых дверей амбара он заметил две пустые банки из-под пепси и засохшую корку от сэндвича. В обычные времена чайки давно бы уже съели остатки сэндвича, но времена изменились, и чайки, без сомнения, привыкли к более сытной пище. Он пнул носком корку, а затем одну из банок.

«Отнесите это в лабораторию криминалистики, сержант Бриггс. Думаю, наш убийца все-таки совершил ошибку».

«Вы правы, инспектор Андервуд. Будь благословен тот день, когда Скотленд-Ярд решил направить вас к нам».

«Не стоит, сержант. Это часть моей работы».

Ларри зашел внутрь. Там было темно, жарко. Повсюду сновали ласточки. Стоял сладкий запах сена. В стойлах не было скота. Владелец, должно быть, предпочел отпустить его на свободу, сулящую жизнь или смерть от супергриппа, чтобы не обрекать его не неизбежный голод.

«Отметьте это для коронера, сержант».

«Обязательно, инспектор Андервуд».

Ведущие на сеновал ступеньки были прибиты к одной из опорных балок. С уже залоснившейся от пота кожей и толком не зная, зачем он это делает, Ларри полез наверх. В центре сеновала возвышалась более удобная лестница, ведущая к чердачному окну. Ступеньки были забрызганы белой краской.

«Похоже, еще одна находка, сержант».

«Инспектор, я потрясен – ваши дедуктивные способности могут сравниться лишь с остротой вашего зрения и длиной детородного органа».

«Не стоит, сержант».

Он поднялся к чердачному окну. Там было еще жарче, и Ларри подумал о том, что если бы Фрэнсис и Гарольд оставили бы здесь ведро с краской после окончания работы, то амбар весело сгорел бы дотла еще неделю назад. Стекла были покрыты пылью и украшены древней паутиной, которая была соткана, без сомнения, еще в те времена, когда Джеральд Форд был президентом. Одно из стекол было выбито, и когда Ларри высунулся наружу, ему открылся впечатляющий вид, похожий на написанную маслом картину в зеленых и золотых тонах, на которой изображена самая середина лета, купающаяся в послеполуденной дымке. Надпись Гарольда была видна ему вверх ногами.

Одна лишь мысль о том, чтобы вылезти на эту крышу, находившуюся на таком расстоянии от земли, заставила перевернуться все его внутренности. И парню ведь непременно пришлось спустить ноги вниз, чтобы написать имя девушки.

«Зачем ему это было нужно, сержант? Я думаю, в этом и заключается вопрос, на который мы должны найти ответ».

«Ну, раз вы так считаете, инспектор Андервуд».

Он спустился вниз по лестнице, внимательно глядя себе под ноги. Сейчас не самое подходящее время, чтобы ломать ноги. Кое-что внизу привлекло его внимание, что-то, вырезанное на одной из опорных балок и своей свежей белизной контрастирующее с окружающим темным колоритом. Он подошел к балке и внимательно осмотрел вырезанный рисунок. Это было пробитое стрелой сердце, внутри которого было написано: «Г.Л. любит Ф.Г.»