Темные реки сердца - Дин Кунц

– Именно тогда, – согласился с ней Спенсер.

Рокки сел и поднял свое здоровое ухо, уловив аромат батончика.

– Это нам, – твердо заявил Спенсер. – Когда мы приземлимся, то где-нибудь купим тебе настоящую пищу, что-нибудь более полезное, чем сладости. – Пес облизнулся. – Послушай, парень, – сказал Спенсер. – Я не останавливался в супермаркете и не хватал дармовую «Пурину». Это ты ее там лопал. Мне необходимо съесть этот батончик, или я просто упаду от голода. Теперь ты ляжешь и перестанешь выпрашивать у нас сладости. Ясно?

Рокки зевнул, равнодушно огляделся вокруг и снова растянулся на полу.

– Вы так хорошо понимаете друг друга, – сказала Элли.

– Угу, мы – два сиамских близнеца, нас просто разделили после рождения. Конечно, трудно поверить – ему пришлось подвергнуться множеству пластических операций.

Элли не могла отвести глаз от его лица. Она видела на нем не только усталость. На нем лежала печать смерти.

Спенсер опять поинтересовался, в чем дело. Он не только читал ее мысли, но и ощущал ее эмоции. Ей было труднее что-то скрывать от него.

– Спасибо за батончик.

– Если бы мог поменять его на хороший кусок бифштекса!

Грант развернул карту. Они расстелили ее между креслами и начали изучать район Гранд-Джанкшена, штат Колорадо.

Элли пару раз украдкой взглядывала на него, и каждый раз ее сердце начинало сильнее биться от страха. Она видела очертания черепа у него под кожей. Это было обещание могилы, которое обычно так хорошо скрывается под маской жизни.

Она чувствовала себя глупой и суеверной, как слабый ребенок. Видимо, существовало и другое объяснение приметам, предсказаниям и видениям возможной трагедии. Наверное, после того Дня Благодарения, когда у нее отняли Дэнни и родителей, страх станет мучить ее каждый раз, когда кто-то перестанет просто нравиться ей и она поймет, что любит его.

Рой приземлился в международном аэропорту Степлтон в Денвере после двадцати пяти минут полета. Местный офис Агентства предоставил ему для работы двух агентов. Рой попросил об этом во время полета по «чистому» телефону. Оба агента – Берт Ринк и Оливер Фордайс – ждали его на парковке. Им было лет по тридцать. Оба высокие, в черных пальто, темно-синих костюмах. Темные галстуки, белые рубашки и черные ботинки на резиновой подошве. Все именно так, как просил Рой.

Ринк и Фордайс привезли новую одежду для Роя. Она была точной копией их собственной. Рой побрился и привел себя в порядок во время полета, и ему осталось лишь надеть свежее белье и костюм, прежде чем пересесть из самолета в черный «Крайслер» – длинный-длинный лимузин, который ожидал его у трапа.

День был жутко холодным. Казалось, что замерзали даже кости. Небо было чище арктического моря и глубже, чем само время. Сосульки свисали с крыш служебных зданий. Снежные сугробы обозначали границу взлетной полосы. Степлтон находился в северо-восточной части города. А с доктором Сабриной Пальма они должны были встретиться в юго-восточном районе. Рой мог бы настоять на полицейском сопровождении под тем или иным предлогом, но ему не хотелось привлекать к себе излишнее внимание.

– Время встречи половина пятого, – сказал Фордайс, когда они с Ринком уселись на заднее сиденье лимузина, глядя в затылок Рою, сидевшему впереди. – Мы спокойно прибудем туда вовремя.

Водителю приказали ехать быстро. Они так рванули от трапа самолета, как будто у них действительно было полицейское сопровождение.

Ринк передал белый конверт Рою:

– Здесь все документы, которые вы затребовали.

– У вас с собой ваши удостоверения секретной службы? – спросил их Рой.

Из внутренних карманов Ринк и Фордайс вытащили бумажники и быстро показали голографические удостоверения с фотографиями и подлинные значки секретной службы. Ринк назывался Сидни Юджин Таркентон, а Фордайс стал Лоуренсом Альбертом Олмейером.

Рой достал свой бумажник. Его удостоверение лежало среди документов в белом конверте. Он сегодня был Дж. Роберт Коттер.

– Мы не должны забывать эти имена и будем называть друг друга только так, как указано в удостоверениях, – сказал Рой. – Я уверен, что вам не придется много говорить, а может, вообще будет лучше помолчать. Говорить стану я. Вы мне требуетесь, чтобы все выглядело совершенно правдиво. Вы войдете в офис доктора Пальма вслед за мной и встанете справа и слева от двери. Ноги раздвинуть примерно на восемнадцать дюймов. Руки опустить вниз перед собою. Одна рука сжимает другую. Когда я вас представлю, вы кивнете головой и скажете: «Доктор» или «Приятно познакомиться». Не забывайте кивнуть головой. Все должно быть очень серьезно и безо всякого выражения, как гвардейцы у Букингемского дворца. Смотреть вперед. Не суетиться. Если вам предложат сесть, вы вежливо ответите: «Благодарю вас, доктор, нет». Я понимаю, что все это выглядит весьма глупо, но именно так люди представляют себе секретную службу. Они судят по героям кинофильмов, поэтому если она увидит в вас обыкновенных людей, это ей покажется странным и фальшивым. Вы все поняли, Сидни?

– Да, сэр.

– Все ясно, Лоуренс?

– Я предпочитаю, чтобы меня называли Ларри, – сказал Оливер Фордайс.

– Все ясно, Ларри?

– Да, сэр.

– Хорошо.

Рой вытащил остальные документы из конверта, внимательно прочитал их и остался доволен.

Он собирался рисковать так, как никогда еще не рисковал в своей жизни, но был удивительно спокоен. Рой не дал задания агентам искать беглецов в Солт-Лейк-Сити или где-то еще к северу от Седар-Сити. Он считал, что их старт в данном направлении был тактической уловкой. Они сразу же поменяли направление после того, как вышли из поля досягаемости радаров. Он не думал, что они могут лететь на запад, обратно в Неваду. В этом штате им было бы трудно скрыться. Итак, оставались юг и восток. Получив две порции информации от Гэри Дюваля, Рой снова проанализировал все, что знал о Спенсере Гранте. Он решил, что, пожалуй, предвидит, куда отправится этот человек, и если им повезет, то он будет не один, а с женщиной. Они двинутся на северо-восток. Более того, Рой даже смог сказать, куда в конце концов прибудет Грант. Он это сделал так уверенно, словно рассчитывал траекторию пули, выпущенной из ружья. Рой был спокоен не только потому, что верил в свои способности к дедукции. Нет, в данном случае судьба шагала с ним в ногу.

– Я хочу знать, тот отряд, о котором я просил раньше, уже следует в Вэйль? – спросил агентов Рой.

– Двенадцать человек, – ответил ему Фордайс.

Глядя на часы, Рой сказал:

– Они именно сейчас должны встретиться с Дювалем.

В течение шестнадцати лет Майкл Акблом, а ныне Спенсер Грант боролся с желанием вернуться на ранчо. Он сдерживал и подавлял в себе это желание. Он не поддавался желанию, которое как магнит тянуло его к этому месту. Но, сознательно или нет, он всегда знал, что должен приехать туда рано или поздно. Иначе он давно бы продал это ранчо, чтобы полностью покончить с прежними воспоминаниями. Он так не хотел их ворошить. Недаром он сменил свое имя. Он не продавал собственность по той же причине, по которой не сделал себе пластическую операцию и не избавился от шрама.

Он себя наказывает шрамом, так сказал доктор Монделло в своем белом-пребелом офисе в Беверли-Хиллз. Он напоминает себе о чем-то, что он желал бы забыть, но чувствует, что не имеет права это сделать.

Пока Грант спокойно жил в Калифорнии, он мог противостоять зову этого «полигона смерти» в Колорадо.

Но сейчас он спасал свою жизнь и испытывал ужасный стресс. Кроме того, он находился сравнительно недалеко от своего дома. Поэтому призывы сирен прошлого... О, с ними было так трудно бороться! Рой мог побиться об заклад, что сын убийцы-художника вернется на место, где было пролито столько крови, где его настиг тот кошмар.

У Спенсера Гранта еще не были закончены все дела на ранчо недалеко от Вэйля. Только два человека в мире знали, в чем же там было дело.

За сильно затемненными окнами мчащегося лимузина, в сгущавшемся сумраке короткого зимнего дня город Денвер казался задымленным и размытым, как древние руины, покрытые плющом и заросшие мхом.

«Джет-рейнджер» приземлился западнее Гранд-Джанкшена между нагромождениями красных камней и низкими холмами, где росли сосны и кустарники. Здесь располагался национальный заповедник Колорадо. Все было покрыто сухим снегом, который взметнулся кристаллическим облаком от ветра, поднятого винтом.

В сотне футов от места приземления темно-зеленая стена деревьев служила декорацией, на фоне которой выделялся силуэт белого «Форда-Бронко». Человек в зеленом лыжном костюме стоял у открытой задней дверцы машины и наблюдал за вертолетом.