Темные реки сердца - Дин Кунц

– Экипаж к полету готов?

– Конечно. К часу дня они уже будут у вас.

– Прекрасно. Я попрошу, чтобы кто-то из этих улыбчивых жандармов отвез меня в аэропорт.

– Кого попросите?

– Одного из этих воспитанных констеблей, – ответил ему Рой. К нему снова возвратилось хорошее настроение.

– Я не уверен, что правильно понимаю вас из-за этого скрэмблера.

– Один из мормоновских маршалов...

Кен или понял его, или решил не выслушивать болтовню Роя и сказал:

– Им нужно заранее составить план полета. Куда вы двинетесь из Седар-Сити?

– В Денвер, – ответил ему Рой.

Элли часа два вздремнула, сидя в хвостовой части вертолета. Находясь в бегах четырнадцать месяцев, она научилась спать тогда, когда представлялась возможность, и отбрасывать на время сомнения и опасения.

Когда она проснулась и еще продолжала зевать и потягиваться, появился Спенсер, надолго застрявший у пилотов. Он сел напротив нее.

Рокки свернулся в проходе у его ног. Спенсер сказал Элли:

– Я хочу сообщить вам хорошие новости. Парни говорят, что эта сбивалка для яиц была изготовлена по спецзаказу. У этой малышки моторы выдерживают дополнительную нагрузку. Поэтому мы несем с собой запас горючего. Эта машина работает более четко, чем обычная модель вертолета. Еще они сказали, что могут доставить нас через границу к Гранд-Джанкшену, и горючее еще останется. Если, конечно, мы захотим лететь так далеко.

– Чем дальше, тем лучше, но не в Гранд-Джанкшен, – сказала Элли. – Нам не стоит попадаться на глаза любопытным. И главное, чтобы мы могли там раздобыть машину.

– Нам еще лететь до Гранд-Джанкшена достаточно долго. Мы там будем примерно минут за тридцать до наступления сумерек. А сейчас еще десять минут третьего. Но по времени в горной зоне – сейчас уже три часа. У нас есть возможность изучить карту и выбрать место для посадки.

Элли кивнула на сумку, лежавшую перед ней на сиденье:

– Послушайте, что касается ваших пятидесяти тысяч долларов...

Спенсер поспешил прервать ее:

– Я был поражен, что вы их нашли, вот и все. Вы имели полное право посмотреть мой багаж, когда нашли меня в пустыне. Вы же не знали, почему я пытаюсь вас отыскать. Я могу предположить, что вы до сих пор полностью не понимаете этого.

– Вы всегда носите с собой такую «мелочь»?

– Я начал это делать полтора года назад, – сказал он. – Я стал копить наличные деньги и золотые монеты в сейфах в Калифорнии, Неваде, Аризоне. В разных городах я открыл счета под вымышленными именами и под разными номерами карточек социального страхования. Все остальное я постарался вывезти из страны.

– Почему?

– Потому что так я могу быстро реагировать на все изменения в стране.

– Вы что, думали, что вам придется скрываться таким образом?

– Нет, мне просто не нравилось то, что происходило в отделе по компьютерным преступлениям. Меня научили работать с компьютерами и объяснили все о свободах. Но на самом деле они старались, насколько возможно, ограничить все свободы.

Элли принялась его расспрашивать:

– Мне казалось, что основная идея состояла в том, чтобы не позволить криминальным типам воровать с помощью компьютеров и портить банки данных в сберегательных банках и во всех прочих.

– Да, я всецело поддерживаю подобный контроль. Но они хотели контролировать абсолютно всех... они все время нарушают свободу личности, постоянно копаются тайно и в открытую в банках данных. Этим занимаются все, начиная с налоговой инспекции и до иммиграционных служб. Даже земельное управление. И все старались подкормить наше управление. Меня просто тошнило от этого.

– Вы видите, как приходит новый мир...

– ...как сбежавший грузовой поезд...

– ...и вам это не нравится...

– ...я действительно не желал принимать в этом участия.

– Вы себя считаете панком от кибернетики или просто желали быть вне закона?

– Нет. Я просто хотел выжить.

– И поэтому постарались не фигурировать во всех официальных файлах? Это что-то вроде страховки, так?

Выражение его лица не изменилось, но лицо потемнело. И показалось ей измученным. Это было естественно после перенесенного им за последние дни. Но сейчас вдруг у него глубоко запали глаза, он согнулся и сразу постарел.

Помолчав, заговорил:

– Ну, сначала я просто готовился убраться отсюда. – Он вздохнул и провел рукой по лицу. – Все это, наверное, странно звучит. Однако поменять имя Майкла Акблома на Спенсера Гранта казалось мне недостаточным. Я уехал из Колорадо и начал новую жизнь... все равно мне чего-то не хватало. Я не мог забыть, кто я был на самом деле... чьим сыном я был. Я решил вообще уничтожать себя медленно, старательно, методично, пока невозможно будет определить, что я вообще существовал, под любым именем. То, что я узнал о компьютерах, подарило мне такую возможность.

– А потом? Когда вы уничтожили все следы своего существования?

– Вот этого я как раз и не решил. Что потом? Что дальше? Вообще убрать себя из жизни? Совершить самоубийство?

– Это не для вас.

Элли почувствовала, как ей стало плохо при одной мысли об этом.

– Да, вы правы – это не для меня, – согласился он. – Мне никогда не хотелось сунуть в рот дуло пистолета или сделать что-то подобное. Кроме того, у меня есть обязательства перед Рокки: мне нужно быть рядом с ним и заботиться о нем.

Собака лежала в проходе. Услышав свое имя, она подняла голову и забила хвостом по полу.

– Спустя некоторое время, – продолжал Спенсер, – хотя я еще не знал, как это сделать, я решил, что мне действительно лучше исчезнуть, стать невидимкой. Как вы говорите, наверное, потому, что грядет новый мир. Новый, смелый мир с высокими технологиями, с их благами и отрицательными чертами, с их проклятием.

– Почему вы частично оставили свои файлы о военной службе и еще некоторые полицейские файлы? Вы же могли полностью их стереть очень давно.

Он улыбнулся.

– Возможно, я посчитал себя слишком умным. Я решил просто поменять в этих файлах мой адрес, изменить кое-какие детали, чтобы файлы не могли никому пригодиться. Но, оставляя их, я всегда мог вернуться к ним и проверить, не ищет ли меня кто-то.

– Вы что, поставили там ловушки?

– Да, в некотором роде. Я поместил в эти компьютеры некие маленькие программы. Засунул их очень глубоко и аккуратно. Каждый раз, когда кто-то полезет в мои файлы без особого пароля, который я вложил в эти программы, система добавит небольшую звездочку в конце последнего предложения файла. Я собирался проверять их раз или два в неделю, и, увидев такие звездочки, я бы понял, что кто-то интересуется мной... Ну и, стало быть, пришло время уезжать из дома в Малибу и двигаться как можно дальше оттуда.

– Куда двигаться?

– Куда угодно. Просто двигаться, не прекращая.

– Но это сумасшествие, – заметила Элли.

– Да, наверное, это паранойя. – Она тихо засмеялась, Спенсер присоединился к ней. Потом сказал: – К тому времени, когда я оставил работу в полиции, я уже понимал, судя по тому, как менялся мир, что за каждым из нас будет кто-то следить. И это произойдет достаточно быстро. И поэтому большинству захочется, чтобы их было сложно найти.

Элли посмотрела на часы.

– Может, нам стоит сориентироваться по карте?

– У них в кабине есть карты.

Элли смотрела, как Спенсер шел в кабину пилота. У него были опущены плечи, он выглядел усталым. Казалось, что ему трудно ходить после всех дней, проведенных без движения.

Неожиданно Элли с ужасом подумала, что Спенсер Грант не сумеет преодолеть все, что им предстоит, что он каким-то образом может весьма скоро погибнуть. Это не было предчувствием, но ей стало неприятно.

Ей стало просто плохо от одной мысли, что она может его потерять. Элли поняла, что он гораздо дороже ей, чем она признавалась себе.

Вернувшись с картой, Спенсер спросил:

– Что случилось?

– Ничего. Почему вы спрашиваете?

– У вас такой вид, как будто вы встретились с привидением.

– Просто устала, – солгала она ему. – И еще я хочу есть.

– Это можно устроить.

Он сел в кресло напротив Элли и вынул из карманов своей подбитой мехом куртки четыре шоколадных батончика.

– Откуда они у вас?

– У парней есть целая упаковка, и они поделились с нами. Кстати, они неплохие парни.

– Ну да, особенно под дулом пистолета.

– Именно тогда, – согласился с ней Спенсер.

Рокки сел и поднял свое здоровое ухо, уловив аромат батончика.

– Это нам, – твердо заявил Спенсер. – Когда мы приземлимся, то где-нибудь купим тебе настоящую пищу, что-нибудь более полезное, чем сладости. – Пес облизнулся. – Послушай, парень, – сказал Спенсер. – Я не останавливался в супермаркете и не хватал дармовую «Пурину». Это ты ее там лопал. Мне необходимо съесть этот батончик, или я просто упаду от голода. Теперь ты ляжешь и перестанешь выпрашивать у нас сладости. Ясно?