По следу пламени - Доктор Вэнхольм

всегда нравились иллюзии. Нравилось творить. Создавать причудливые картины. Ощущать себя на театральной сцене. Но сейчас эта красота, как бы она не завораживала, не могла ей помочь.

Учитель тоже природно обладал склонностью именно к иллюзорной магии, однако ему пришлось подавить её в себе, направив труды развития в стихийную. Особенно он преуспел в колдовстве льда и холода.

«Луч холода» - одно из простейших в плетении заклинаний – Роза выучила едва ли не самым первым. К этому её надоумил учитель, напомнив, что она должна уметь себя защищать. Сейчас, оглядываясь назад в прошлое, та просьба стала выглядеть откровенно пророческой. И как же именно в данный момент не хватает именно практических занятий наставника. Таких весёлых, таких интересных. Когда после долгого зубрения толстенных кирпичей не приходилось бесконечно одними и теми же мыслями, словами и движениями повторять заклинания, а можно было выйти за пределы лагеря, мир тут же озарялся самыми разными красками.

Даже скучнейшую зубрёжку учитель Джо’Рад умел превратить во что-то завлекающее. Он сам её не любил до головных болей и оттопыренных усов. С его же собственных слов, наставник достал юнца Джо и тот плюнул на всё, поняв, что не сможет научиться чему-то путёвому, после чего пустился в странствия, так, по сути, и не доучившись.

Когда на леса Дашкании обрушились сезонные ливни, выходить за пределы лагеря стало невозможно. Холодно и опасно. Охотники, отправляющиеся за пищей и потом возвращающиеся под кров, кляли непрекращающиеся дожди такими размашистыми и витиеватыми тирадами, что и отец, и учитель аккуратно прикрывали маленькой А’Доре ушки.

В те безукоризненно серые времена благодаря отцу и сестрице Арани в племени появился целый сборник книг по теоретической магии. Конечно, странствующий чародей не любил именно такие тяжёлые собрания, но делать было нечего. Колдовать в лагере нельзя, а учить будущую волшебницу нужно. В итоге под рассказ о том, что структура плетения любого заклинания похожа на натянутую нить, которую очень сложно разрушить, и которая будет правильно работать только при определённом положении и количестве элементов, он придумал игру. Пряча в замудрёных талмудах различные маленькие факты, секреты и иногда целые заклинания, он зажигал в юной некши интерес, таким образом, способствуя тому, чтобы юная пушистая леди ещё и что-то запоминала.

Сейчас, глядя на тот самый пресловутый и зазубренный до дыр «Луч Холода», выученный именно через такую игру, когда его плетение учитель спрятал в жутком пергаменте, переполненном множеством непонятных слов, Роза заметила одну крайне любопытную деталь. На это заклинание в дневнике учителя она практически не смотрела, ведь помнила его беспрекословно. Хотя иногда и случались осечки, как в Гриобридже, когда некши ненароком заморозила собственные руки. Но тогда это сыграло даже ей в плюс, так что, можно сказать, зверолюдка усовершенствовала это заклинание. А сейчас, глядя на рисунок ломаной линии, написанный слева от описательного абзаца, она хмурилась, замечая определённое несоответствие.

Плетение было неправильным. Элементы неверно подобраны. Дабы убедиться в том, что холодная вода не вдарила ей в голову, она произнесла наречие на древнеимперском, добавив туда пару привычных слов на дашканском, но вместе с ледяным дыханием, вырвавшимся изо рта, ничего не произошло.

- Но ведь это… неправильно, - мысля, утвердила Роза, а затем сотворила уже верное заклинание.

Небольшой колкий холодок сорвался с мягких подушечек на лапе, пробежался по ней маленькими иголочками, а затем запорошил книгу в руках тонким слоем инея. Роза, немного задумавшись, вдруг опомнилась и попыталась смахнуть последствия своего колдовства, но, не успев начать, остановилась. Под белоснежной крошкой на пожелтевших страницах проглядывалась ярко выделяющаяся цепочка.

Белёсые точки соединяли элементы и образовывали куда более целостное плетение, огибая явные ошибки. Неужели учитель оставил о себе напоминание? Роза с лёгким трепетом на душе прочитала наречие, сделала несколько пасов руками.

Она не видела его с того момента, как Джо’Рад был вынужден уехать из лагеря племени. Практически сразу произошло нечто ужасное, так что тоска и печаль по учителю, кто оставался ей по-настоящему дорог, припечатались где-то на дне души. Сейчас же, когда в жизни выдался малюсенький спокойный день, эти чувства всплыли на поверхность острыми глыбами, терзающими сердце. Никаких вестей, совсем ничего. Конечно, имелись в дневнике странные детали, которые ей не выходило разгадать. Но какие-то из них можно было списать на ошибку. Что-то – на собственное видение учителя, а это… Это определённо нашёлся один из его секретов.

- В магии должна быть своя изюминка, - когда-то говорил он. – Нынешнее время подгоняет нас-с всех под одну гребёнку. Раньше с-среди волшебников были настоящие чародеи, творцы, художники. У каждого был с-свой облик. Не то, что сейчас-с. Одни и те же умения, одни и те заклинания в арс-сенале каждого. И я такой же, к сожалению, как и остальные. Нас-с всех учили одинаково. Я не знаю, по какому пути ты пойдёшь. Твой отец тобой очень гордится. А я бы хотел, чтобы ты, моя ученица… Первая, нас-стоящая однажды сверкнула звёздочкой в этом мире и зас-ставила меня не просто гордиться, ведь тобой я не просто горд, а по-настоящему восхищён, что ты не останавливаешься и идёшь всё дальше. Чтобы все увидели – ис-скра в магии ещё не погасла.

Казалось, что даже спустя столько времени, спустя шесть долгих лет, хоть Роза уже самостоятельно шла по этому тернистому пути, советы наставника духом-хранителем смотрели вместе с ней на грядущее с правого плеча. Тогда, в племени, эти его слова юная некши не восприняла всерьёз, мысленно кичась, что она и так уже является самой яркой звёздочкой, а дальше непременно сумеет зажечь нечто большее: создаст самые завораживающие картины, самые мощные снаряды. И только теперь истинный смысл слов дошёл до неё.

- Надеюсь, магия станет для меня чем-то большим, чем просто способом достичь своих целей, - задумавшись процедила Роза, на отрывая взгляда от дневника. – Станет искусством.

Она отвела взор от покрытых инеем страниц, ушла от греющих душу воспоминаний и вдруг застыла. Вся комната, каждый предмет, каждая вещь были покрыты льдом. Морозный узор на окнах, ледяные статуэтки, в которые превратилась мебель. Сосульки, сталактитами свисающие с потолка. Стоит присыпать всё это зрелище небольшим слоем снега, и воцарится самая настоящая зима. Прекрасная картина по-настоящему очаровала Розу. Будто наставник самолично передал ей привет таким образом. Она с трепетом, осторожно взглянула на страницу, затем смахнула остатки инея, боясь повредить бумагу, а после встала с кровати.

Её шёрстка после душа всё ещё оставалась влажной, так что прохлада, от какой никак не спасала простынь, в