По следу пламени - Доктор Вэнхольм

на морду, прикрывая глаза. Тем не менее, ему будто было на это плевать. Сохраняя блаженно равнодушное выражение, он пожёвывал траву из бадьи и периодически поворачивал голову в сторону подошедшего полуорка.

- Ну чо, Йорик, совсем не рад меня видеть? – с улыбкой произнёс Орикс и потрепал того по голове.

- Да тебя-то, может, и рад, - конюх отставил вилы, повернулся, и обтерев руки о потрёпанного вида куртку, произнёс. – У тебя как раз последний день остался.

- Значит, Йорик, я успел, - довольно кивнул себе полуорк, а после, увидев какой-то слишком уж мрачный вид хозяина, вопросительным кивком спросил.

- Новости слышал? – ответил ему конюх.

- Новости о чём? – недоумённо покосился на него Орикс.

- Зарево ночью полыхало, под утро уже… - вперемешку с грустью и злобой произнёс конюший.

- Нет, о таком не слышал, - отмахнулся «сокол». – О чём ты?

- Деревенька там была, - печально вздохнул мужик. – Охотники жили…

- И я так понимаю, её больше нет?

- Её больше нет, - подтвердил конюх.

- Понятия не имею. Мои только вот въехали, не застали ещё… - орк-полукровка покачал головой, слушая жуткий рассказ, а потом до него дошло понимание, о какой-деревушке с ним говорил хозяин. Голос слегка дрогнул.

- А это… не та деревенька, где Джекар и Чейз жили, мужики местные? – спросил Орикс, крайне надеясь на отрицательный ответ.

- Жили… Вот именно, - вновь грустный вздох донёсся до полуорка. Конюший подошёл к стойлам, опёрся рукой на угловую балку. – Нет там больше никого в живых.

- Твою… Только там недавно был… - процедил, вспоминая орк-полукровка. – Хорошие мужики… были… Даже совет батька дал… - Орикс зашёл под навес, забрал потрёпанного вида сбрую и нацепил её на Йорика. В думах, едва ли не произнеся: «Неужели это из-за нас?» - он вдруг остановился, чуть не ударив себя по губам за неосмотрительность, и произнёс. – Спасибо, мужик… Я же тебе плату уже внёс? – конюх молчаливо кивнул, а после добавил:

- Если уж хочешь, то батьку помяни, - он слегка замялся, пожевав губу, и продолжил. – Он ржаную очень любил. Опрокинь уж стопочку.

- Да много кого помянуть надо, - уже ведя коня к выходу, поразмыслил орк-полукровка. Йорик выказывал недовольство, маша мордой и длинным косматым хвостом. – Там же не только один он был. Кто-нибудь вообще в город вернулся? Ну, из деревни… - спросил он, повернувшись к хозяину.

- Двое из шести, - пробубнил, хрипя, конюший. – Хаджар и Штефан, дварф. Они в хижине были и зарево увидели. Как какие-то ублюдки деревню жгут. Там всех, кто был, подчистую вырезали. И Джекара, и сынишку его, и остальных ребят…

- Мать твою… А ты не знаешь, куда выжившие пошли? - аккуратно поинтересовался Орикс.

- Знаю, в госпитале они сидят, - процедил хозяин и закрыл со скрипом калитку стойла. – У мужиков шок, и я могу их понять. Они увидели, что полыхает. За помощью прибежали. Им отсюда гвардейцев, да не успели уже… Ничего там не осталось…

- А… не знаешь, кто это мог быть? – Орикс потупил взор, устремив его в каменистую землю. – Деревня-то рядом с городом. Это ж какую наглость надо иметь…

- Так вон, в Империи… Днях, наверное, в четырёх-пяти отсюда тоже вон, - было бы странно, если бы ужаснейшие новости сюда не добрались. – Гриобридж и деревеньки рядом – всё нещадно тоже жгли… И ведь не побоялись… Эти же, наверное…

- Спасибо тебе, что предупредил, - напоследок попрощался полуорк. – Без тебя бы не знал.

- Удачи на дорогах, - только лишь кивнул ему конюх.

- Однажды он меня уже спас от стрелы, - Орикс улыбнулся и потрепал коня по морде. – А конь, однажды убежавший от неё, теперь непременно от неё убежит. Да, Йорик?

***

Дорога сама привела полуорка к знакомому местечку. Рыбацкий паб «Старый угорь» служил ему пристанищем на протяжении четырёх дней и оставил в душе тёплые, практически родные чувства. Своего коня Орикс привязал к ближайшему толстому дереву, дабы Йорик-тяжеловоз уж точно не сбежал, а затем прошёл внутрь.

- Здоров, бать, не забыл меня ещё, - он приветливо махнул рукой хозяину, тут кивком и коротким «Здоров» ответил ему.

В бедном зале паба стояла гнетущая атмосфера. Пусть корчмарь не был столь мрачен, как конюх, и даже выдавил из себя скупую улыбку, пришедшие новости вогнали его в печаль. Немногие мужики, вернувшиеся с ночной рыбалки и не отправившиеся ещё спать, тоже выглядели невесело.

Орикс заказал выпить, и хозяин быстро, не задавая никаких вопросов, плеснул половину кружки крепкой бодяги. Взяв её, полуорк отошёл чуть ближе к центру зала, придержал другой рукой, затем, набрав воздуха, выдохнул и произнёс:

- Знаете, я… Я не знал, что за деревенька стоит за Хадрией… Я знал оттуда всего двух мужиков. Я их знал недолго, и знаете, когда один раз болтнёшь с кем-то за ловлей рыбы, ты о нём можешь понять много… Очень много… - процедил полуорк, задумываясь над правильностью своих слов. – И знаете, старший батя… вы знаете старшего батю, шо смотрел там за всем?

- Все его знали – хороший мужик был, - вставил слово один из сидящих в пабе. Никакого веселья на их лицах не наблюдалось. Новость поразила каждого в самое сердце, и пока в них не разгорелся мстительный огонь, укрыла тяжёлым ледяным покрывалом печали.

- Хороший мужик был… - повторил себе под нос Орикс. – Все знали… Знаете, я обычно не пью, - он неспешно обвёл глазами устремлённые к нему взоры. Исподлобья, тихие, молчаливые, под чьей командой руки обняли пальцами пузатые кружки. – Но давайте в этот раз выпьем все за них. Знаю, им от этого легче не станет, но пусть там, в лучшем мире, они будут знать, что о них помнят. Думаю, он достаточно жил, чтобы каждому чем-то помочь.

Орикс окончил свою тихую прощальную речь по усопшим. Паб погрузился в гробовую тишину. Казалось, даже перестукивание колёс катящейся по улице телеги утихло в безмолвие. Мужики, уставшие и печальные, медленно один за другим поднялись и, встав, подняли кружки. Кто-то из них, коренастый южанин, зачитал коротенькую астелланскую молитву, а затем орк-полукровка добавил:

- За отцов старших наших и детей его. Пусть помянётся он каждому, кому встретился он на дороге.