Храброе сердце Ирены Сендлер - Джек Майер

Чтобы Проект «Ирена Сендлер» продолжал жить, нужно было набрать в труппу новое поколение школьников.

Сабрина уже училась в колледже, а Меган с Лиз в этом году кончали Юнионтаунскую школу. В труппу уже вошли Джессика Шелтон и Ник Кейтон, и Лиз предложила влиться в коллектив брату Меган Тревису. Меган была настроена скептически. В любом месте, кроме футбольного поля, Тревис был до невозможности робок. Но ее опасения оказались напрасными – Тревис играл на удивление уверенно.

В июне 2003 года Проект «Ирена Сендлер» отправился на летние гастроли в Западную Вирджинию, Мичиган, Нью-Йорк и Коннектикут. Во время этого тура появилась традиция. Перед спектаклем они вручали кому-нибудь из почетных гостей одно из подаренных Иреной серебряных сердечек, и этот человек мог весь спектакль держать его в руке, вспоминая погибших или умерших родных, ветеранов Холокоста, друзей или учителей.

Что-то из того, о чем молилась Меган, сбылось, что-то нет. Отец оправился от операции и с новыми силами взялся за хозяйство, а попутно стал подрабатывать водителем школьного автобуса.

Но в самом начале лета у Дебры Стюарт обнаружили рецидив рака. Ничего никому не говоря, она вызвалась отвезти труппу с реквизитом на место первого гастрольного спектакля в город Бекли, в Западной Вирджинии. Это было в жаркий июньский день 2003 года. Мистер К. должен был приехать в Бекли с другой стороны, из Мериленда, где в Колледж-Парке проходил очередной конкурс Национального Дня Истории. Джессика Шелтон и Лейси Джордж заняли на этом конкурсе пятое место со спектаклем «Если бы не Мисс Наттер», в котором рассказывали о чернокожей учительнице Коринтиан Наттер, выступившей в 1948 году за равноправие в сфере образования и ставшей одним из первых борцов за гражданские права афроамериканского населения. Теперь ей было уже 97 лет, и девушки навестили ее во время подготовки проекта.

Вместе с Джессикой на День Истории поехали ее мама и младший брат Джейми. Накануне конкурса мать Джессики сломала ногу, но заявила, что ни гипс, ни костыли ее не остановят. Уже во время фестиваля у Джессики разболелось горло, поднялась температура…

– Просто дай мне еще «Адвил»[125], мама! – упорствовала Джессика. – Мы вложили в проект так много сил, что теперь я ни за что не откажусь от выступления.

По завершении конкурса они загрузили реквизит в школьный микроавтобус, и Мистер К. всю ночь не вылезал из-за руля, чтобы успеть приехать в Западную Вирджинию к началу спектакля…

Так или иначе, они все-таки встретились в Бекли. Дебра Стюарт заявила, что произошло это чудо исключительно благодаря божественному вмешательству. Кэтлин Меара, первая ученица другой школы, вошедшая в труппу, тряслась как осиновый лист. Это был ее дебют, но осенью, когда Лиз уедет учиться в колледже в Миссури, она должна была занять ее место и играть в пьесе Ирену. Ребята сбивались с ног, пытаясь за час сделать все то, на что обычно уходило целых два: смонтировать декорации, поставить звук и свет, надеть костюмы, загримироваться и повторить недавно вставленные в пьесу эпизоды. Звуки подготовки к спектаклю растворялись где-то в глубине огромного, темного зрительного зала.

Дебра Стюарт нашла Мистера К. в последних рядах зала, где он, скрестив руки на груди, слушал прогоны новых сцен пьесы. Она попросила его выйти для разговора. Когда они оказались одни, Дебра сказала:

– Я была в больнице, мне делали новые анализы. У меня кое-что нашли.

Мистер К. нахмурился.

– Опять рак. Он вернулся. – Дебра сглотнула слезы. – Ни Тревису, ни Меган я пока ничего не говорила. Пообещайте мне, что тоже не скажете до конца турне. Как только мы вернемся, я опять лягу на химиотерапию. Но сейчас я их волновать не хочу.

Он взял ее за руку:

– Мне так жаль, Дебра.

– Я беспокоюсь только за детей… – сказала она и все-таки уронила слезу, – как и любая другая мать.

– Знаете, – сказал он, – с тех пор, как вы заболели, Меган сильно изменилась. Где-то с год назад я думал, что она вообще бросит проект. И даже гадал, что за интерес держит ее рядом с нами. Я был почти уверен, что она скоро убежит заниматься тысячами своих других дел. Да тут еще Кенни… Но как только она узнала о вашей болезни, в ней что-то переменилось, она очень повзрослела.

– Пообещайте мне, что ничего им не скажете, – снова попросила она.

– И насколько все серьезно?

Ее глаза вновь наполнились слезами.

– Достаточно серьезно, – сказала она. – Он добрался до печени.

Мистер К. подумал о собственной матери, которую рак скосил, когда ей не было и 60, и тоже не смог сдержать слез. Именно из-за ее болезни он вернулся в Канзас и в Юнионтаун. Он крепко обнял Дебру Стюарт, и они долго стояли так, не произнося не слова.

– Ваш спектакль посмотрели больше 2000 человек, – сказал Мистер К., когда они в один жаркий день возвращались в Юнионтаун из турне. – Вы разбудили в двух тысячах душ самые сокровенные чувства. И этим можно гордиться.

Прощаясь на автостоянке, они обнимались и не скрывали слез. Кто-то предложил сфотографироваться, и когда они выстроились перед школьным микроавтобусом, солнце заблестело на серебряных сердечках, подаренных Иреной. Вытаскивая из машины чемоданы и ящики с реквизитом, Сабрина сказала Меган и Лиз, что в ближайшее время они, наверно, будут видеться достаточно редко, потому что осенью она, благодаря гранту, полученному от Говарда и Ро Джейкобсонов, уедет в Канзасский университет.

– Я не говорила вам об этом до окончания турне – не хотелось вас расстраивать и портить впечатление от гастролей.

Она уже собралась уходить, но потом остановилась и сказала:

– Я только хочу сказать, что, несмотря на отъезд, я не хочу терять вас и Проект «Ирена Сендлер».

В голосе ее зазвучало волнение.

– Мне всю жизнь приходилось переезжать с места на место, и я предпочитала держаться особняком. Я вообще слишком часто живу где-то внутри своего мира. Я всегда думала, что лучше быть сильной и ни от кого не зависеть. Но теперь я поняла, что мы с вами по-настоящему нужны друг другу.

Ирена не смогла бы ничего сделать без тех, кто ей помогал. И они ради этого общего дела рисковали своими жизнями.

А мне повезло, потому что я рисковала не жизнью, я рисковала всего лишь показаться вам дурой или ничтожеством… или и такой, и такой одновременно. Даже не знаю, как сказать. А потом, когда мама… В общем, все очень сложно. Но вы помогли мне. Мне помогла Ирена. Вы – мои подруги, и все, что с нами произошло, я не променяю ни на что на свете.