Белый Меч - Иар Эльтеррус

Это её и спасло.

Невидимые усики Осы шевельнулись, предупреждая об опасности. Девушка резко крутанулась на месте, напрягая энергетическое жало. В то же время её «нормальная», эльфийская часть пребывала в полном недоумении. Она привыкла к предательству, к ударам в спину, но это всегда имело какой-то смысл, удовольствие или практическую пользу. Но зачем, какой прок спутнику нападать на неё сейчас?

Месть? Он мог осуществить её давно, ещё в доме у Лапарта.

Захват корабля? Зерт не сможет им управлять самостоятельно, а корабли или крылатые твари Воскресителей в эти воды не доплывут и не долетят, даже по особому вызову.

Голод? Вряд ли он мог мгновенно усилиться до полной потери самоконтроля.

Удовольствие от самого факта предательства? Не в характере Зерта, если она хоть немного его понимала.

Все эти мысли пронеслись в голове девушки за кратчайшее мгновение, пока она уходила от неистового броска вампира, одновременно стараясь удержать равновесие судна. Чудовище в полной боевой трансформации, совсем не похожее на её друга и поклонника, пронеслось мимо, но тут же остановилось, разворачиваясь для новой атаки, словно законы инерции для него не существовали. Оскаленные клыки, ярко-белая, почти светящаяся кожа, чёрные волосы и целиком залитые кровью глаза. Серповидные когти сжимались и разжимались, словно терзая добычу. Аура больше не была бледной – она горела ярко-алым огнём, сквозь который иногда вспыхивали белые полосы. Рваные очертания и неровная, судорожная пульсация указывали на полное безумие её обладателя.

– Егибна! – прорычал мертвец, глядя куда-то сквозь неё.

Как ни странно, от этого девушке стало немного легче. С безумцами ей приходилось иметь дело часто, почти так же часто, как с вменяемыми, расчётливыми предателями. И лично для себя эльфийка определила, что вторые намного опаснее. Более того, безумие иногда даже можно вылечить. Склонность к предательству неизлечима. Любой дроу это по себе знает.

Оса сделала выпад жалом, и вампир, зло сверкнув глазами, отскочил. Перед ним была совсем не та добыча, что на Арене. Но и Зерт сильно изменился. То ли безумие придало ему дополнительные возможности, то ли покойный Лапарт не умел толком использовать доставшуюся ему марионетку. Против этого монстра прежняя Назиль не продержалась бы и двух секунд, какие бы эликсиры ни глотала.

Два крыла темноты выплеснулись из-за спины нападавшего, смыкаясь с двух сторон подобно лезвиям ножниц. Оса резко метнулась вверх, уходя из ловушки. В руках сами собой оказались мифриловые клинки, и тёмная фигура резво отскочила на корму, опасливо косясь на светящиеся лезвия. Безумие безумием, а инстинкт самосохранения до конца не выветрился. Или может, первоначальный приступ постепенно ослабевал?

Будь на месте Зерта живое существо, Оса бы его легко парализовала единственным ударом жала. Но на вампиров, к сожалению, действовал только смертельный вариант этого удара, поскольку способность ходить, говорить и убивать им обеспечивали отнюдь не мышцы. А совсем избавиться от спутника Назиль была не готова – и вовсе не из сентиментальности. Без него шансы эльфийки на выживание и возвращение себе полноценного тела практически равнялись нулю. По той же причине она не могла отрубить ему руки или ноги – хватит в экипаже и одного калеки. Оставалось крутиться на месте, отбивая клинками выпады ползучей тьмы, следя за парусом, и усиленно работая головой в поисках выхода. Если уж она нашла выход из похожей ситуации на Арене, в условиях, заданных врагом, то неужели не справится сейчас, во всеоружии, на собственном корабле?

Ну конечно! Парус!

Девушка резко выдернула заклинание ветра из паутинной сети, и в ту же секунду яхта клюнула носом, на полном ходу врезаясь в волны. В спину ударила тяжёлая, как скала, и острая, как тысячи маленьких лезвий, воздушная волна. В первый миг девушке показалось, что её сейчас разорвёт на части, в следующий – что она сейчас потеряет сознание, потом – что не сможет удержаться в воздухе и рухнет в море. Но Оса – крепкая тварь, и даже удар о воздух на скорости двести километров в час не смог причинить ей существенного вреда, только закружил и сбил с толку. Восстановив равновесие, она первым делом бросила взгляд вперёд, туда, куда улетел лишённый управления кораблик.

Столкновение с водой не причинило прочному корпусу никакого вреда. Даже мачта, хоть и согнулась на мгновение, но не треснула. Герметичность трюма не была нарушена, плавучесть осталась положительной, поэтому «летучая рыбка», уйдя на несколько мгновений под воду целиком, вскоре вынырнула в целости и сохранности, и закачалась на волнах, словно красуясь собственной непотопляемостью.

А вот вампиру, стоявшему на палубе, пришлось гораздо хуже. Нет, захлебнуться ему не грозило, и удар об воду, который наверняка расплющил бы человека, тоже не причинил кровососу существенного вреда. Но океан был хищником – в тысячу раз более жадным, чем любой вампир. И его волны голодными пастями вцепились в новую добычу, в считанные мгновения вытянув всю энергию, которую ещё хранило тело Зерта. Несколько секунд монстр ещё барахтался, потом его боевая трансформация исчезла, конечности отяжелели, и Воскреситель вяло повис в толще воды, как самый обычный труп… Ещё минута, две – и тело исчезнет, растворится морским туманом, чтобы уже никогда больше не материализоваться.

Хотя… может и нет, если утопленник успел перекрыть энергетические каналы до того, как потерять сознание. Но Назиль не собиралась проверять. Она спикировала вниз и ухватила своего несостоявшегося любовника за шиворот.

– Т-тьма побери, какой же ты тяжёлый! – простонала воительница, с трудом отрывая тело от поверхности воды и забрасывая на палубу. Казалось, суставы сейчас треснут, мышцы порвутся, и даже хитиновая броня Осы не спасёт – она всё-таки не была реальной.

Как ни странно, обошлось без травм. Даже связки себе не растянула. Хотя всё тело ломило от напряжения, Назиль ещё нашла в себе силы достать из трюма амулет паутины и привязать вампира к мачте, укутав его с головы до ног – подозрительно знакомая работа… Потом проверить повреждения судна и быстро изучить через хрустальный шар окрестности – нет ли на горизонте пиратских судов или морских чудовищ в глубинах. И лишь покончив со всей необходимой работой, она извлекла из трюма спальник и растянулась на палубе – измученная, но крайне довольная. Ещё один день ей удалось выжить, и даже не отдать судьбе ничего жизненно важного. Неплохой повод для гордости – в нынешних обстоятельствах.

Свир уже привык, что его, как мешок с кирпичами, постоянно таскают туда-сюда, не зная, где пристроить. Сначала Судия, потом вот Багровые Огни. Это его не огорчало. Пусть носят сколько угодно, если им так нравится, лишь бы не убивали. И то, что его периодически усыпляли, или он сам падал в обморок, детский разум тоже не считал проблемой. Наоборот, как деревенский мальчишка, он умел ценить каждую минутку отдыха, выпадавшего раньше не так уж часто. А тут почти сплошное безделье… и даже кормят иногда за бесплатно. Если бы ещё не эти жуткие морды вокруг, да не тоска по маме, он считал бы, что попал в рай.