Роковое наследство - Поль Феваль

Как бы то ни было, Ирен ни разу не переступала порога комнаты господина Мора.

И тем не менее сейчас девушка не колебалась. Этой ночью она стала совершенно другой Ирен. Она действовала по наитию, как лунатик.

Пальцы ее нащупали дверную ручку с такой легкостью, словно это давно вошло у Ирен в привычку.

Но и нажав на ручку, Ирен не смогла открыть дверь, запертую на ключ.

Мой ученый и многомудрый друг Эдуард Фурнье написал очаровательную книгу под названием «Новое – хорошо забытое старое»; я вспомнил сейчас о ней из-за изобретения, которое вызвало так много шума в те годы, когда Францией правил Луи-Филипп.

Изобретение это называлось «замок без ключа» и было, безусловно, по-своему занятным.

Я не знаю, описано ли оно в книге моего друга, который приводит обширный перечень воскрешенных в наши дни старинных находок, но мне точно известно одно: такие замки были в большой моде в восемнадцатом веке.

Наши деды, большие шалуны, обожали маленькие секреты, тайники с пружинами и игрушки с сюрпризами.

Загородные домики квартала Попинкур, обреченные в самом скором времени на снос, битком набиты этими детскими забавами, и особняк Гайо, который тоже являлся когда-то загородной резиденцией, вовсе не был в этом смысле исключением.

Большинство дверей в особняке было с секретом, и секрет этот состоял как раз в приспособлении, которое наш современный изобретатель назвал «замком без ключа».

Суть этого устройства в том, что в створку двери вставлена пластинка, надавив на которую, вы приводите в действие механизм, убирающий язычок замка из паза.

Такой секрет был и в двери Ирен. Девушка поискала – и нашла знакомую пластинку в двери господина Мора. Ирен нажала, и замок послушно открылся. Теперь, повернув ручку, Ирен спокойно распахнула дверь.

Без малейших колебаний девушка шагнула в комнату. – Вы дома, Жюлиан? – проговорила Ирен. Но вопрос ее был лишь данью вежливости, ответа на него девушка и не ждала.

Поплотнее прикрыв за собой дверь, Ирен почувствовала, что силы окончательно покинули ее, и опустилась в большое удобное кресло.

«Он непременно вернется. Я его подожду», – подумала девушка.

XVII

У ШЕВАЛЬЕ МОРА

Кресло, в которое почти упала Ирен, стояло у окна, выходившего на Грушевую улицу.

Другое окно, то самое, в котором мы впервые увидели шевалье Мора, освещенного предзакатным солнцем, в лучах которого вспыхнули золотом и буквы «Боццо-Корона» на могильном камне, теперь закрывали ставни.

Ирен была так опустошена и так угнетена, что ей даже не пришло в голову распахнуть это второе окно и посмотреть, что же делает графиня Маргарита у нее в комнате.

И дело было не в том, что Ирен позабыла в этот миг о существовании графини; у девушки просто не было сил подняться на ноги.

Ирен сказала себе, что будет ждать. И вот она сидела и ждала. Больше ничего.

Физическая усталость была сущим пустяком по сравнению с той тяжестью, что легла девушке на сердце.

Окно, выходившее на кладбище, было распахнуто настежь, и Ирен с удовольствием подставила свое пылающее лицо ночному ветерку.

Таинственный свет, который заметила Маргарита за решеткой, окружавшей могилу полковника, давно исчез, и тем не менее похоже было, что на кладбище творится что-то странное.

Оттуда доносился глухой шум, словно под землей копался гигантский крот, а по временам долетал, казалось, даже шепот из-за кустов.

Более того, иной раз ухо вроде бы улавливало тихий смех.

Любая ночь полна жутких, таинственных, необъяснимых звуков.

И если предположить, что кладбищенские сторожа спят мирным сном в своем домике, то шуметь могли только призраки. Ведь живые люди после захода солнца не сумели бы проникнуть в эту юдоль скорби и печали: как мы уже говорили, охранять покой мертвецов сторожам помогали теперь еще и собаки.

Днем гуляющая публика могла любоваться этими собаками, сидящими до вечера на привязи. Устрашающее зрелище. Администрация жутко гордилась своими грозными помощниками.

Однако эти кладбищенские звуки, реальные или призрачные, совершенно не волновали Ирен. Они просто не доходили до ее сознания, хотя девушка отчаянно пыталась уловить хоть малейший шум, но вслушивалась она в гробовую тишину коридора.

Ирен ждала, когда же на лестнице раздадутся шаги. Девушка надеялась, что это все-таки случится, несмотря на слова Маргариты:

– Господин Мора будет нынешней ночью занят.

Это утверждение графини то и дело всплывало в памяти Ирен вместе с неясными, глухими угрозами, невольно заставлявшими девушку трепетать.

Ирен была уверена, что все эти слова никак не связаны со старичком, которого она только что встретила во дворе.

Однако фигура человека в странном теплом пальто, похожем на балахон, то и дело возникала перед ее внутренним взором, оттесняя даже образ господина Мора.

Что это за старик? Кто он такой? Откуда взялся? Ирен не сомневалась, что никогда в жизни не слышала этого скрипучего голоса, и тем не менее он будил в ней какие-то смутные воспоминания...

Внезапно девушка привстала с кресла. Кто-то медленно поднимался по лестнице, с трудом одолевая ступени.

Тяжелые неспешные шаги никак нельзя было спутать с легкой, летящей походкой красавца-итальянца, которого поджидала Ирен.

– Наверх взбирается какой-то старик, – сказала она себе, – наверное, он живет в мансарде.

Но человек, громко топавший по ступеням, не стал подниматься на последний этаж, а пересек лестничную площадку и двинулся вдоль по коридору.

Ирен сидела не дыша. Страх вновь заставил работать ее мозг. Порой и тяжелораненые бредут вот так, едва держась на ногах... Неужели случилось несчастье?

Имя Жюлиана рвалось с дрожащих губ Ирен. Битва началась, это говорил девушке голос не разума, а сердца. Но неужели Жюлиан уже покинул поле боя? Неужели враг победил?

Неуверенные шаги по плиткам коридора... Человек остановился прямо перед дверью квартиры шевалье Мора. Ирен напряглась как струна; девушка готова была броситься навстречу тому, кто войдет в комнату. Ирен показалось, что в замке поворачивается ключ...

Но нет, она услышала стук. Ирен рухнула в кресло. Это был не Жюлиан...

Перепуганная до полусмерти, девушка не могла выговорить ни слова.

Слабый, усталый голос пробормотал:

– Неужели я ошибся дверью? Но этаж тот, потом я пересек площадку, повернул по коридору направо... Может, она заснула?

Ирен слышала весь этот монолог. Сердце ее колотилось, на висках выступил пот.

Она отказывалась верить собственным ушам.

В дверь снова постучали, и усталый голос произнес: