Второй президент Чехословакии Эдвард Бенеш: политик и человек. 1884–1948 - Валентина Владимировна Марьина

ему следующее: «Если великая держава делает глупости, то 20 лет его опыта подсказывают ему, что надо подождать, и когда эта держава начнет исправлять свою глупость, то лучше сделать вид, что не замечаешь этого». Он также спросил посла, не считает ли советское правительство возможным начать предварительные переговоры по существу договора, который он хочет подписать в сентябре. Одновременно президент представил и его проект. Богомолов согласился взять текст «только для личного ознакомления»[811].

Но 24 августа посол передал в Москву «перевод проекта договора о дружбе, взаимной помощи и послевоенном сотрудничестве между СССР и Чехословакией». Одобренный советским правительством, он с некоторыми поправками был вручен Фирлингеру для передачи Бенешу 30 сентября. Он согласился с предложением Москвы заключить договор сроком на 20 лет, но настоял на сохранении его антигерманской направленности. В протокол при подписании договора советская сторона предлагала (по словам Фирлингера, по инициативе Сталина) внести пункт о возможности присоединения в будущем к договору третьей стороны (имелась в виду Польша. – В. М.) и его превращении, таким образом, в трипартитное соглашение[812]. Бенеш был доволен этим дополнением, поскольку хотя бы отчасти реализовывалась его идея трехстороннего пакта.

Хотя англичане заверяли, что они в принципе не возражают против поездки Бенеша в Советский Союз, советовали отложить ее до совещания министров иностранных дел СССР, Великобритании и США, которое планировалось в Москве во второй половине октября 1943 г. 24 сентября чехословацкое правительство подтвердило свою позицию в вопросе быстрейшего заключения советско-чехословацкого союзного договора[813]. Об этом были информированы правительства Великобритании, США и СССР. Идеи раздраженно отреагировал на полученное сообщение, заявив Масарику: «Ваше правительство с ума сошло и думает лишь о договоре с Россией. У меня не только эта забота, но немало и других дел! В России мы будем говорить и по этому вопросу»[814].

Позиции Англии казались непреклонными. Она считала, что «договор не может быть подписан до конца войны», о чем Бенеш сообщил Фирлингеру 18 октября, после отъезда Идена в Москву: «Я не хочу, чтобы ныне Чехословакия стала яблоком раздора между Англией и Россией… Невозможно, чтобы мы пошли на риск прямого и острого конфликта между Чехословакией и Англией, последствия которого были бы опасными. Мы не в таком положении, чтобы могли это сделать»[815].

Однако президент был далеко не уверен, что Москва и Лондон придут к взаимопониманию относительно договора и страшно досадовал как на Англию, так и на СССР, считая, что обе страны вели против него «нечестную игру»[816]. На конференции министров иностранных дел Великобритании, СССР и США, проходившей в Москве с 19 по 30 октября 1943 г., обсуждались мероприятия, которые следует предпринять для сокращения сроков войны против Германии и ее союзников в Европе. На своем шестом заседании 24 октября[817] конференция по просьбе Великобритании рассмотрела вопрос о соглашении между главными и малыми союзниками по послевоенным вопросам. За два дня до заседания, по словам Молотова, проект советско-чехословацкого договора был направлен Идену и Хэллу. После непродолжительных дебатов между Молотовым и Иденом, не содержавших никаких новых мотиваций и объяснений позиций сторон, Идеи заявил, что, ознакомившись с проектом, считает договор хорошим и не имеет возражений против него, а также против поездки Бенеша в Москву для его подписания. Это и было зафиксировано в секретном протоколе Московской конференции от 1 ноября 1943 г.[818]. 26 октября временный поверенный СССР при союзных правительствах в Лондоне П. Д. Орлов официально уведомил об этом Бенеша и передал ему пожелание советского правительства «как можно скорее посетить Москву и подписать договор»[819]. Бенеш сказал, что это и его желание. «Так будем паковать чемоданы, – сказал он с веселой усмешкой своему секретарю Э. Таборскому. – Я был уверен, что англичане, в конце концов, образумятся»[820].

В конце ноября 1943 г. Бенеш вылетел из Лондона в Москву, избрав по согласованию с советским правительством южный маршрут через Багдад, Тегеран, Баку. Как известно, с 28 ноября по 1 декабря 1943 г. проходила Тегеранская встреча руководителей СССР, США и Англии. Бенешу, которого сопровождали генерал А. Нижборский (криптоним А. Гасала), Я. Краузе, Я Смутны и Э. Таборский, пришлось более чем на неделю из-за непогоды задержаться на английской военной базе Хабанья (под Багдадом), где его ожидали заместитель наркома иностранных дел СССР А. Е. Корнейчук, 3. Фирлингер, полковник Г. Пика, Б. Врбенский и начальник протокольного отдела НКИД СССР Г. И. Фомин. Томительное ожидание продолжения пути не пропало даром: с Корнейчуком (в присутствии Фирлингера) были обсуждены все вопросы, которые Бенеш намеревался выяснить в Москве[821]. Президент был доволен итогами предварительных бесед. Из них, по словам Таборского, Бенеш вынес ясное впечатление, «что по большинству вопросов между нами и русскими – абсолютное согласие, и что совместный договор в Москве будет подписан быстро и гладко»[822].

4 декабря Бенеш вылетел в Тегеран, затем – в Баку, откуда поездом, следуя через разрушенный Сталинград, отправился в Москву, куда прибыл утром 11 декабря. На вокзале его ожидала пышная встреча: президенту Чехословакии были оказаны все почести, которые полагались первым лицам государства в подобных случаях[823]. В 10 часов утра на Курском вокзале Бенеша встречали 16 человек (государственные, партийные, военные деятели) во главе с Молотовым. Чехословацкую эмиграцию в Москве представлял лишь профессор 3. Неедлы. Президента и сопровождавших его лиц разместили в особняке в Островском переулке, д. 8. Уже в 14 часов того же дня Бенеша и сопровождавшего его Фирлингера принял председатель Президиума Верховного Совета СССР М. И. Калинин. Позднее, на чрезвычайном заседании чехословацкого правительства в Лондоне, президент так излагал свои впечатления от речи главы советского государства: «[Идея], согласно которой они (СССР. – В. М.) хотели бы подорвать мир или насадить коммунизм в других государствах исчерпала себя. Они – советские патриоты, одна из решающих мировых держав; они имеют право на то, чтобы решать в мире, намерены и будут решать. Это впечатление сложилось у меня с самого начала, [возникало] постоянно и всюду»[824]. После официального приема Калинин в тот же вечер устроил в Кремле банкет в честь Бенеша, на котором присутствовал и Сталин. Подробные и эмоционально окрашенные заметки о вечере, сделанные Смутным, опубликованы в переводе на русский язык[825].

После ужина Бенеш и Фирлингер примерно час обсуждали с советскими руководителями (Сталин, Калинин, Молотов, Ворошилов, Жданов, Корнейчук) вопросы, которые затем стали предметом официальных переговоров. Потом все перешли в зал для показа кинофильмов, который продолжался до утра. Перед уходом Сталин спросил у Молотова, какова программа Бенеша на воскресенье 12 декабря. Молотов, согласно Смутному, ответил, что никакой