Второй президент Чехословакии Эдвард Бенеш: политик и человек. 1884–1948 - Валентина Владимировна Марьина

Черчилль был весьма позитивным, в польских – весьма разумным, а в немецких – крайне радикальным. Он просил президента, чтобы во время своего визита в Америку поддержал английский тезис о необходимости сотрудничества с советской Россией», подчеркнул, что «советская Россия выйдет из войны сильной и что было бы политическим безумием рассчитывать на что-то иное»[782].

Обращение к советско-польской проблематике в беседе с Черчиллем явилось вовсе не случайным и объяснялось, по всей видимости, дальнейшим ухудшением отношений СССР с польским правительством, которые в конце концов были вовсе прерваны в связи с «катынским делом». 21 апреля Москва, наконец, ясно высказалась за подписание советско-чехословацкого договора. В телеграмме Молотова Богомолову советскому послу поручалось передать Бенешу, что советское правительство в принципе согласно с заключением советско-чехословацкого договора о взаимопомощи по типу англосоветского и готово обсудить конкретные предложения чехословацкого правительства. О сроках подписания договора и о времени его действия ничего не говорилось. Однако, поскольку речь шла о договоре по типу советско-английского, то можно предположить, что имелось в виду не только послевоенное сотрудничество, но и взаимопомощь во время войны, а это требовало подписание его еще до ее окончания. Что касается трипартитного соглашения, то советское правительство считало его в принципе приемлемым, но обсуждение этого вопроса ввиду «теперешних натянутых отношений между советским и польским правительствами» несвоевременным[783].

23 апреля Богомолов встретился с Бенешем, чтобы передать ему ответ советского правительства. Интерпретация содержания этой беседы советской (плюс Фирлингер) и чехословацкой сторонами несколько отлична, что важно для понимания последующего развития событий, связанных с подписанием договора. Запись Бенеша свидетельствует, что он в первую очередь хотел выяснить принципиальную позицию советского правительства относительно возможности заключения советско-чехословацкого договора, чтобы затем уже решать вопрос о его конкретном содержании, времени действия и моменте подписания[784]. То же самое, по сути. Бенеш сообщил Фирлингеру в Москву 4 мая 1943 г.[785]. Таким образом, речь не шла о подписании договора в ближайшее время, т. е. во время визита Бенеша в СССР, который планировался на июнь, сразу после его возвращения из Америки и Канады.

Официальное приглашение посетить США Бенеш получил от Рузвельта еще в конце 1942 г. Однако согласие Вашингтона на приезд президента затягивалось по независящим от него обстоятельствам. 23 марта, например, В. Гурбан телеграфировал: «Консервативные круги стремились не допустить поездку Бенеша и стараются всячески его дискредитировать, главным образом указывая на его точку зрения в отношении к России». Высказывались и другие формальные причины откладывания его визита[786]. Наконец, разрешение было получено. Накануне отъезда в США 5 мая Бенеш написал завещание. Свое светское имущество он оставил жене. К завещанию добавил политический тестамент, адресованный председателю правительства и министру иностранных дел. В качестве своего возможного приемника он называл Яна Масарика, советовал до конца войны не менять состав правительства и просил всех «сохранить мою нынешнюю политическую линию». Заканчивал так: «Я доволен, что мне удалось поправить 1938 год, и верю в будущее народа и государства. Хранить верность линии Масарика и моей! Всё будет хорошо». К этим клаузулам Бенеш приписал 6 ноября 1943 г. перед поездкой в СССР еще два пункта. Рекомендовал, чтобы назначение нового президента еще во время войны сопровождалось заявлением, что речь идет о временном мероприятии, а во-вторых, требовал дополнить кабинет двумя коммунистами после заключения договора с СССР. Последнее дополнение Бенеш сделал в марте 1945 г. перед второй поездкой в Москву. Он советовал, чтобы «после освобождения Праги народ поступал демократически и в соответствии с обстановкой в стране. Для этого он достаточно зрел»[787].

Бенеш вылетел в Америку 6 мая через Шотландию, Исландию и Гренландию; в пути он находился два дня. В поездке его сопровождали Я. Смутны, личный секретарь Э. Таборский и личный врач О. Клингер. Май и часть июня Бенеш провел в Вашингтоне. Его принимали Ф. Рузвельт в Белом доме, К. Хэлл и С. Уэллс в министерстве иностранных дел, Г. Моргентау в министерстве финансов и многие другие представители власти и общественности. Советский посол A. A. Громыко пригласил его «на обед или на чай», но Бенеш из тактических соображений не принял это предложение, предпочтя видеть посла «у себя».

Он выступил с обращением к Конгрессу и Сенату США. По приглашению председателя канадского правительства Бенеш посетил в течение трех дней Канаду. Бенешу были оказаны такие же почести, как главам других государств. Он хотел, чтобы в результате этих визитов был подтвержден тезис о континуитете Чехословакии с точки зрения международного права и недействительности границ, установленных Мюнхенским соглашением[788]. После ужина в Белом доме Бенеш в присутствии чехословацкого посланника В. Гурбана и Смутного до двух часов утра беседовал в президентском кабинете с Рузвельтом. В частности, обсуждались проблемы, связанные с Россией и Польшей. Рузвельт, как сообщал Бенеш Масарику 13 мая, поддерживает точку зрения, что «России следует доверять и продолжать это лояльное сотрудничество и после войны». Он строго секретно информировал Масарика о намерениях Рузвельта встретиться со Сталиным и открыто обсудить с ним все вопросы. Что касается возможного чехословацко-советского договора, то, по словам Бенеша, Рузвельт принял это к сведению «с явным удовлетворением и признал», что «мы правильно поступаем в отношении России»[789]. С. Уэллс, по словам Бенеша, также подтвердил важность чехословацко-советских переговоров и полное согласие с ними. «Сообщи это от моего имени Идену», – телеграфировал президент Масарику 17 мая. Обсуждались чехословацко-польские и советско-польские отношения, и Бенеш выразил сомнение относительно возможности достижения договоренности между поляками и Москвой в настоящий момент. По мнению Бенеша, США «в польско-русском споре рассматривают линию Керзона как окончательное решение украинского вопроса»[790]. Бенеш заявил, что Чехословакия будет иметь общую границу с СССР, и это соседство повлияет на будущую политику и экономику страны. Он полагал, что после войны появится совершенно новый Советский Союз, который возглавит славян, и что его взгляды американцам понравятся. Затрагивался и вопрос о трансфере немецкого населения после войны из ЧСР[791]. Во время встречи с Громыко 19 мая президент изложил ему суть позиции американских государственных деятелей по вопросам, касавшимся СССР (о поляках, линии Керзона, балтийских государствах, Бессарабии, своей поездке в Москву)[792].

7 июня состоялась вторая встреча Бенеша с Рузвельтом, как бы подводившая итог визита президента в США и его переговоров там. Телеграфируя об этом Масарику в Лондон, Бенеш выделил, в частности, следующее: «Рузвельт просит, чтобы я при переговорах в Москве со Сталиным сообщил ему его позиции по вопросу балтийских государств. США не имеют возможности и не думают препятствовать их конечному присоединению к СССР, но должны учитывать мировое общественное мнение, и