Память о блокаде. Свидетельства очевидцев и историческое сознание общества: Материалы и исследования - Коллектив авторов История

В документальном кино возвращение к блокадной памяти происходит немного раньше. Большой документальный фильм о Ленинграде «Город на Неве»[204] был снят в 1957 году к 250-летнему юбилею город. Туда вошли кадры, посвященные блокаде. В фильме также можно увидеть людей, набирающих воду из невской проруби, и кадры, где взвешивают блокадный хлеб. Текст, сопровождающий эти кадры, рассказывает: «Улицы, кажется, оцепенели, и с таким трудом достается капля студеной невской воды. И предельно скуден хлебный паек — 125 граммов. Но жил и боролся город-фронт, жил и боролся во имя победы!»

«Официальное признание» масштабов трагедии в ленинградских газетах приходит еще позже, когда становится возможным не только соединение героизма и трагедии, но говорить о масштабе голода и о том, что судьбой огромного количества горожан стала голодная смерть. В 1962 году «Ленинградская правда» обращается к блокадным дневникам ленинградцев. В газете приводится цитата из дневника рабочего Кировского завода Н. Балясникова, «умиравшего от голода»: «Не возьмут нас немцы, не сломят ни голодом, ни холодом, ни обстрелами» (Пароль 1962). Статья 3. Федоровой написана на основе дневника секретаря партбюро ремонтного цеха Кировского завода Ивана Яковлевича Сорокина. Дневник писался «в те дни, точно солдаты в бою, люди погибали от вражеских снарядов, от бомб, от голода на своих постах — у станков», когда «каждый день осажденного города был подвигом, но он приносил и новые жертвы». В статье называются перечисленные в дневнике имена погибших рабочих-кировцев, приводятся численные потери за первый год блокады на территории завода: убиты в результате бомбежек и артобстрелов 108 человек, тяжело ранены 203, средне и легко ранены 412, умерли от голода 837. Процитированные в статье страницы дневника свидетельствуют о состоянии ленинградцев. Автор дневника описывает, как по заданию партийной организации обследовал больных членов партии и обратно «еле-еле доплелся до завода» (Федорова 1962). Из записей того же дневника складываются картины жизни блокированного города: «Всюду у колонок очереди за водой. Несут в ведрах, кувшинах, бидонах, везут в бочках, кадках, тазах. Водопровод не работает. Нет топлива. Нет энергии. Много домов горит. Люди ходят медленно, многие с палочками» (Там же).

Описание героического освобождения города от блокады остается почти таким же, как и в прошлые годы, за исключением только лишь упоминаний о роли Сталина в разработке победной стратегии. По-прежнему появляются статьи о ходе операции, в которых говорится, как и раньше, о начале блокады, о построенных фашистами укреплениях вокруг блокированного города, о победном наступлении советских войск, о поддержке, оказываемой городу всей страной и руководящей роли большевистской партии, о том, что в послевоенное время город успешно залечил раны (см., например: Антонов 1963; Клюевская, Курбатов 1963).

Но кроме славы героям стало возможно высказать и скорбь по погибшим, и, предлагая в 1963 году поставить на средства ленинградцев памятник погибшим героям, ленинградский поэт Михаил Дудин говорит о том, что это будет «памятник славы и скорби» (Клюевская, Курбатов 1963). Следующий, 1964 год был годом празднований 20-летнего юбилея освобождения Ленинграда от блокады. Лозунг «Никто не забыт, и ничто не забыто» начиная с этого времени не сходит со страниц праздничных номеров ленинградских газет, посвященным дням прорыва и снятия блокады Ленинграда. В них публикуется огромное количество статей, очерков, рассказов, посвященных героям — защитникам города: танкистам, летчикам, морякам, партизанам. Но, прославляя героев, ленинградские газеты уже никогда не забывают и трагедии мирных жителей. В 1964 году «Ленинградская правда» помещает статью, написанную на основе беседы с английским журналистом Александром Вертом, побывавшим в блокированном Ленинграде в 1943 году. Александр Верт вспоминает, как беседовал тогда с горожанами: «Все без исключения вспоминали о страшной зиме, когда тысячи людей гибли от голода каждый день». Но «умирали люди с сознанием, что они умирают как свободные советские граждане, а не как пленники Гитлера» (Незабываемый Ленинград 1964). 22 января 1964 года в «Ленинградской правде» публикуются фрагменты из дневника учительницы А. Мироновой, члена бытового штаба. Запись от 26 декабря 1941 года: «По проспекту Победы в доме 78 взяла в квартире 14 двух девочек Верочку и Аню. Мать умерла, сидя на стуле. Верочке, старшей, девять лет. Четыре дня дети жили с мертвой матерью. Везла их на санках. Вес у обеих не более 16 килограммов». Запись, сделанная в декабре 1941 года, без даты: «По 17 линии в доме 38 в квартире 2 взят был Степанов Юра 9 лет. Юра не хотел уходить от мамы. Две ночи спал с мертвой матерью. Говорил: „Только мне от мамы холодно, принесите мне дров“» (Ленинградская правда. 1964.22 января). Опубликованное письмо в редакцию газеты пенсионерки Е. Шарыпиной описывает блокадную весну 1942 года: «Зима оставила страшное наследие — почти у всех ленинградцев цинга», поэтому «ленинградцы упорно изучают ботанику», с точки зрения «вредное или невредное растение». Пенсионерка рассказывает о том, как ленинградцы принимали настойку из хвои, варили крапивные щи и ели салат из одуванчиков (Ленинградская правда. 1964.16 января).

Один из нескольких документальных фильмов, появившихся к 20-летнему юбилею снятия блокады в 1964 году, «900 незабываемых дней»[205], рисует уже несколько иной, чем прежде, образ ленинградской блокады. В фильме показано, как кладут на сани трупы умерших ленинградцев: «Это время проклятых и благословенных 125 грамм хлеба». В фильм включены кадры, показывающие умерших на улице, людей, везущих трупы на детских саночках. «Тысячи людей умирали, но живые поддерживали живых», — звучит закадровый голос, и трагические кадры сменяются блокадной хроникой, снятой в цехах ленинградских заводов, где идет сборка и ремонт танков. Трагический образ блокады визуализируется теперь не только в кино, и в ленинградских газетах появляются фотографии ленинградцев, берущих воду из трубы на Невском проспекте (Ленинградская правда. 1963.18 января), везущих трупы умерших на детских санках (см., например: Ленинградская правда. 1964.19 января; 1984. 27 января и др.).

Не случайно именно в это время стало возможным поднять вопрос о количестве жертв блокады — вопрос, не закрытый до сих пор. В 1964 году «Ленинградская правда» приводит число погибших в блокаду, превышающую на 50 тысяч цифру, названную на Нюрнбергском процессе: 700 тысяч человек. В 1966 году та же газета говорит, что число погибших не менее миллиона (Ленинградская правда. 1966.27 января).

В последующие годы ленинградские газеты продолжают описывать трагический образ блокированного города и испытаний, выпавших на долю его жителей в годы войны. «Декабрь 1941 — один из самых страшных, тяжелых месяцев борьбы ленинградцев за свой город. Ленинградцы умирали в холодных квартирах, у станков, на улицах в очередях захлебом» (Соколов 1969). Приводятся свидетельства о состоянии горожан в первую блокадную зиму: путь обессиленного ленинградца на работу от 14 линии Васильевского острова до 4-й занимал час (Вальчук 1974), снова рассказывается о блокадном рационе: упоминаются хвойный экстракт, клей, котлеты из соевого жмыха (Там же). В 1984 году «Ленинградская правда» помещает небольшой рассказ писателя Леонида Пантелеева «Кожаные перчатки». Герои рассказа, едущие в поезде попутчики, рассказывают друг другу самый страшный случай, произошедший когда-либо в их жизни: кто-то горел в танке, кто-то тонул на подводной лодке. Статус самого страшного получает последний случай — история о письме, полученном одним из попутчиков от десятилетнего сына из блокированного Ленинграда в 1942 году: «Папочка, ты нас прости с Анюткой. Мы вчера твои кожаные перчатки сварили и съели» (Пантелеев 1984).