Память о блокаде. Свидетельства очевидцев и историческое сознание общества: Материалы и исследования - Коллектив авторов История

В том же, 1949 году статью, посвященную пятилетнему юбилею снятия блокады, помещает «Правда»[202]. Отличие концепции победы под Ленинградом, представленной в центральной газете, от «местной» версии не может не броситься в глаза. Статья, подписанная маршалом Советского Союза Л. А. Говоровым[203] («Разгром немцев под Ленинградом — победа сталинского военного руководства»), начинается с рассказа о «десяти сталинских ударах», первый из которых был нанесен не просто под Ленинградом, но «под Ленинградом и Новгородом» (курсив мой. — В.К.). Казалось бы, «Правда» подтверждает идею о самостоятельном снятии осады городом изнутри: обеим операциям (1943 и 1944 годов) «была присуща ведущая идея удара из осажденного города», и в этом проявилось «полководческое предвидение сталинского военного руководства» (Говоров 1949). Но в отличие от ленинградских публикаций, рассматривавших победы под Ленинградом 1943–1944 годов чаще всего вне контекста общего хода военных действий, в статье Л. А. Говорова это событие оценивается с двух сторон. С одной стороны, операция 1943 года по прорыву ленинградской блокады проводилась, когда силы фашистских войск были сосредоточены под Сталинградом, то есть были оттянуты на себя защитниками Сталинграда. В то же время сама победа под Ленинградом оказала влияние на успехи на других фронтах. Это характерно и для «первого сталинского удара» — операции по снятию блокады Ленинграда и освобождению Новгорода в 1944 году: в это время силы немцев были оттянуты на Курск и Украину, а успех этого первого удара создал благоприятные условия для ударов в Белоруссии, Карелии, Прибалтике. В конце рассказа о снятии ленинградской блокады подчеркивается личная роль Сталина в победе: «Победа была одержана благодаря полководческому гению и мудрому повседневному руководству тов. Сталина — основоположника советской военной науки, творца всех стратегических планов в Великой Отечественной войне» (Там же).

Вследствие «ленинградского дела» — политического процесса, начавшегося в 1949 году, в ходе которого репрессиям было подвергнуто высшее руководство ленинградской партийной и советской организации и многие ленинградские коммунисты, — оказывается «репрессированной» и память о блокаде. Закрывается создававшийся в течение нескольких лет Музей обороны Ленинграда в Соляном городке, новая версия победы под Ленинградом с этого времени озвучена в прессе.

В 1950 году в ленинградских газетах идея самостоятельного снятия осады изнутри блокированного города заменяется мыслью о «комбинированном наступлении изнутри и снаружи» — гениальном полководческом замысле И. В. Сталина. Условием успешности этого первого сталинского удара, нанесенного под Ленинградом и Новгородом, согласно газетным статьям тех лет, стали победы, уже одержанные советскими войсками к январю 1944 года под Сталинградом и на Курской дуге, а в самом начале обороны Ленинграда городу помогла выстоять победа советских войск под Москвой (см.: Быков, Хренов 1950; Торжество 1950; Кугурушев 1950). Та же версия военных успехов 1944 года под Ленинградом представлена в праздничных статьях ленинградских газет в 1951–1953 годах. Огромное место в них также занимает восхваление полководческого гения Сталина и его роли в планировании и проведении наступательных операций, в последующем послевоенном восстановлении Ленинграда (см., например: Товарищ Сталин 1951; Князев 1952; Прохватилов 1950 и др.).

Возрождение памяти: «никто не забыт и ничто не забыто»?

Не сразу после реабилитации в 1954 году руководителей города, репрессированных по «ленинградскому делу», происходит возращение «блокадной памяти» в официальный дискурс. В 1954–1957 годах о блокаде в ленинградских газетах или не говорится ничего, или очень мало. Активное возрождение «блокадной темы» начинается в конце 50-х — начале 60-х годов, когда взрослыми становятся те, кто родился уже после снятия блокады.

В это время среди жителей Ленинграда незнакомыми с блокадой на личном опыте оказываются уже не только приезжие, которых было много в городе и сразу после войны: восстановление города требовало большого количества рабочих рук, и многие люди приехали в Ленинград для участия в строительных и иных работах. К концу же 50-х годов уже выросло новое поколение не видевших войны потомственных ленинградцев. Можно предположить, что в это время формируется самосознание «блокадников» как группы, объединенной общим прошлым, и, следовательно, у этой группы появляется желание сохранить и передать свою память потомкам. Желание оказывается подхваченным «сверху» или же инициатива «сверху» активизирует это желание? Безусловно, обе тенденции дополняют друг друга — иначе попытка воскресить память о блокаде в публичном дискурсе оказалась бы неудачной. С одной стороны, память о прошлом — это то, что объединяет старшее поколение ленинградцев, и старшее поколение хочет передать эту память потомкам, чтобы связь поколений не была разорвана. С другой стороны, память о блокаде оказывается в это время востребованной властью. В этом смысле показательна история появления первой официальной организации ленинградских блокадников, общества «Юные защитники Ленинграда». Так рассказывает об этом один из членов Правления этого общества Владимир Алексеевич Смирнов: «Из достаточно крупных организаций, мы одна из старейших, то есть мы с 68-го года официально, а вообще мы несколько раньше родились, а родились мы по инициативе обкома комсомола. Сейчас есть депутат Селиванов в Законодательном собрании, Валерий Николаевич, может, не он один, но я помню его, может быть, это и его инициатива, может быть, я не знаю, он тогда работал в обкоме комсомола, и было принято такое решение, организовать операцию „Поиск“. Она заключалась в том, что в нашей ленинградской газете „Ленинские искры“, „Пионерская правда“ это была центральная газета, а „Ленинские искры“ это была ленинградская газета, было объявление, обращение было к пионерам и школьникам, которые читают эту газету, так скажем, образно — найти своих родителей. То есть знают ли они, кто их родители были в блокаду и так далее. И меня сын нашел (смеется)» (Архив Центра устной истории ЕУ СПб. Интервью № 0101018).

Тема связи поколений или необходимости сохранения и передачи памяти о войне и блокаде отчетливо прочитывается в юбилейных номерах ленинградских газет в 1960-е годы. В номере «Ленинградской правды» от 18 января 1963 года эту тему ярко озвучили два знаменитых ленинградских поэта — Николай Тихонов: «Молодое поколение» должно помнить, какими «потоками крови, какими героическими усилиями» досталась победа над врагом (Тихонов 1963) — и Михаил Дудин, предложивший поставить памятник героям обороны Ленинграда на средства, собранные горожанами. «Мы высечем на камне самые сердечные слова признательности… Пусть эти слова для всех времен будут как клятва и вселяют в души потомков мужество и великое чувство нерасторжимой связи героических поколений, идущих в светлое завтра» (цит. по: Клюевская, Курбатов 1963). В юбилейном, 1964-м году, когда исполняется 20 лет со дня снятия блокады, «Ленинградская правда» снова и снова возвращается к теме связи поколений. 18 января газета пишет: «Выросло новое поколение, родившееся после войны. Те, кому сегодня за двадцать, не видели ее ужасов, но они должны знать, ценой каких огромных жертв завоевано их сегодняшнее счастье… Знать, чтобы еще больше ценить и любить нашу советскую Родину, прекрасный город, в котором они живут». Редакция газеты солидаризируется с этими словами героя труда А. Н. Мясникова, предлагая приложить все силы для сохранения памяти о героическом прошлом: «Надо собрать все до крупицы». 26 января та же «Ленинградская правда» публикует обращение героев обороны Ленинграда к «тем, кому сегодня двадцать», напоминая о том, что жертвами блокады стали 700 тысяч человек: «Светлая память о них — это тоже ваше наследие…. Не растратьте свою жизнь на пустяки. Храните и приумножайте духовное наследие, завещанное вам старшими поколениями».