Возвращение. Танец страсти - Виктория Хислоп

Стояла в саду и какая-то беседка — своего рода убежище для тех, кто любил порисовать. Она была округлой формы, так что свет поступал со всех сторон. У стены стоял мольберт, а старый стол был измазан засохшей краской, тюбики с которой лежали здесь же. Верхние концы кисточек были опущены в чашку. Много лет сюда никто не приходил. Две девочки постарше, Пилар и Эсперанса, обнаружили это секретное место и нашли немного бумаги и кусочки древесного угля. Бумага отсырела, но была еще пригодна, поэтому они начали рисовать. Прошло несколько часов, а они все еще находились в беседке, весьма увлеченные процессом.

Мерседес наткнулась на летний деревянный домик возле озера и толкнула дверь. Там было полно старых кресел-качалок.

— Давай возьмем несколько кресел, — предложила Палома, которая вместе с Мерседес осматривала имение. Она потащила одно из них на солнце и обнаружила, что оно сгнило.

— Ничего страшного, — весело сказала она. — Может, удастся кое-какие починить.

К концу недели они уже точно знали, чем займутся.

Одни нашли площадку, обнесенную стеной, где все еще росли овощи. В прошлом их выращивали в больших количествах, но сейчас там имелось лишь несколько грядок лука и картошки. Одна из девочек зашла в теплицу и нашла в лоханке несколько ягод клубники. Она не могла удержаться и съела одну, а потом весь оставшийся день беспокоилась, чтобы леди Гринхэм не посчитала ягоды и не заметила пропажу.

Другие обнаружили теннисный корт, которым давно не пользовались, а в близлежащем павильоне — старую свернутую сетку. Кармен со старшими мальчиками теперь пыталась ее повесить. На земле все еще была видна разметка. Однажды они отыскали и старые ракетки, у каждой лопнули несколько струн. Дети стали отбивать мяч через сетку. Уже много, много месяцев они так не веселились.

Настало время обеда, сэр Джон пошел их искать. До него доносился их смех. Он увидел детей, пытающихся ловить подачи.

— Что это? — спросила Кармен, протягивая сэру Джону деревянный молоток. В коробке лежало еще несколько.

— А, — произнес он, улыбаясь. — Это клюшка для игры в крокет.

— Клюшка для крокета… — повторила Кармен, ничего не понимая.

— После ужина я покажу вам, как играть в крокет.

— Так это игра?

— Да, — ответил он, — и мы раньше играли в нее на том газоне.

Он указал на огромный и ровный, заросший травой участок, который теперь был покрыт мхом.

— Он стал немного ухабистым, но, тем не менее, почему бы нам не сыграть?

После обеда, состоявшего из картофельного супа, хлеба и кусочка сыра, который показался детям совершенно резиновым, но вкусным, они вернулись в сад. Им дали урок игры в крокет. Сэр Джон установил ворота и начал обучать детей странным и причудливым, как им казалось, правилам игры. Даже мальчишки отказались выбивать другого игрока с поля и пристрастились к более спокойной тактике игры. Они достаточно навидались агрессии за свою короткую жизнь.

Очарование и романтика сада, его разнообразие покорило всех. В этот истинно английский летний день прошлое на время стерлось из памяти. Дети наслаждались настоящим моментом. Можно было спокойно бегать вокруг или просто посидеть. Несколько малышей нашли скамейку на солнышке и принялись рисовать.

Кармен продолжала общаться с некоторыми учителями, и условия проживания в остальных колониях заставили ее ценить то, что они имели в Уинтон-Холле. В одних детей использовали как бесплатную рабочую силу в прачечных, в других католических семьях, не колеблясь, жестоко наказывали за любые проступки.

Те, кто поехал в лагеря Армии спасения, жаловались больше всех: «При виде женщин в шляпках, которые с суровыми лицами заставляют нас петь английские гимны, я начинаю задумываться, зачем мы вообще уехали из Испании, — писала Кармен подруга. — Люди в рясах заставляют нас принять их религию! Разве это звучит не странно?»

Мерседес казалось, что, хотя поступки тех, кто управлял колониями, были продиктованы лучшими намерениями, они часто не понимали, через что пришлось пройти этим детям.

Глава тридцать шестая

Один теплый летний день сменял другой, и настроение в Уинтон-Холле было, как обычно, радостное. Большинство детей на днях получили письма от своих родных из Бильбао. Энрике и Палома оказались среди этих счастливчиков и теперь знали, что у их мамы, маленького брата и сестры все хорошо.

По утрам дети по нескольку часов занимались, но после обеда были предоставлены самим себе. Однажды некоторые из них попытались вспомнить слова из любимых песен и движения из традиционных танцев басков. Для них это многое значило — они не забывали все хорошее, что связывало их с домом.

Они репетировали день за днем, пока каждое слово и каждое движение не стало идеальным. Дети собирались выступить перед сэром Джоном и леди Гринхэм, а также миссис Уильямс, если те захотят.

В тот вечер после ужина они дали представление. Даже леди Гринхэм аплодировала. Сэра Джона переполнял энтузиазм.

— Это было просто изумительно, — сказал он Кармен, — в самом деле замечательно.

— Спасибо, — поблагодарила она, сияя от радости.

— У меня идея! Я думаю, вам следует выступить в деревне!

— Ой, нет, — ответила Кармен. — Дети будут стесняться!

— Стесняться! — воскликнул сэр Джон. — Стеснительными их совсем не назовешь!

— Ладно, я позже поговорю с ними об этом, — сказала Кармен, не желая отказываться от этой мысли. — Вы считаете, что люди заплатят?

За минувшие несколько недель она осознала, что денег на их содержание осталось крайне мало.

Хотя попечительский совет, занимающийся детьми басков, провел активную кампанию по сбору денежных пожертвований, британская публика не всегда радостно раскошеливалась ради детей, которых считала коммунистами. В каждой колонии жили и эмигранты, приехавшие заработать денег.

Сэр Джон оказался прав. В тот же вечер дети единогласно проголосовали за то, чтобы выступить перед публикой с представлением.

— Но у нас только три танца и пять песен, — высказалась одна из старших девочек. — Вы думаете, этого достаточно, ведь мы будем продавать билеты?

Раздался одобрительный шепот: этого будет явно мало. Мерседес, не раздумывая, выдвинула идею.

— Я могу танцевать, — сказала она. — Скорее всего, они никогда не видели фламенко.

— Это, конечно, значительно расширит нашу программу, — согласилась Кармен, которая знала о прошлом Мерседес. — Но кто будет тебе аккомпанировать?

— Да, здесь гитариста не найдешь, — согласилась Мерседес, пытаясь не придавать этому значения. — Но я могу научить вас ритмично хлопать в ладоши.