Игры третьего рода - Борис Долинго

Внешне на местности всё выглядело очень даже спокойно, если не считать пары танков, вкопанных на перекрёстках дорог, и БТРов, стоявших, как правило, в подобных же местах. Вероятно, отряды фанатиков хозяйничали только в некоторых районах Лондона, а за его пределами остатки армии и полиции сумели поддерживать более или менее стабильное положение. Впрочем, это были не самые главные вопросы, которые волновали сейчас майора.

Он почесал переносицу:

– Думаешь, ты справишься с настройками на Шунт и со всем остальным?

– С настройкой на шунтирующий канал всё не просто… – хмыкнул Пётр, – а очень просто. Машина уже сама на него настроилась, отслеживает наше местоположение относительно входа в канал и всё такое. Можно голосом дать команду – и нырнём туда.

– Ну хорошо, в канал-то мы войдём, ну а дальше что ты будешь делать?

Не оборачиваясь, Домашников покачал головой:

– Вот это хороший вопрос! Я пока не знаю, как определить, какая Зона нам нужна, хотя кое-что уже понял в этой системе координат. Не имеет никакого значения, окажемся мы на Базе самого Аввана или Кин, чтобы понять такие нюансы. Но у аввановской берлоги, куда мы можем попасть прямо отсюда, одно большое преимущество: оттуда мы можем сразу оказаться на Земле, в любой Зоне! На Базе Кин нам придётся либо перенастраивать Шунты, а времени может не хватить, если туда кто-то заявится. А может, у меня и вообще не получится перенастройка. В таком случае придётся пробираться ещё через чёрт знает сколько миров. Так что, командир, решай. Если нормальные герои всегда идут в обход, то – как скажешь.

Гончаров усмехнулся и потянулся, хрустнув суставами:

– Не паясничай. Действительно, по твоим словам – без разницы, с какими приборами и где разбираться. Кроме того, у Аввана может всё-таки остаться засада.

– Пресловутый Комитет охотился за Авваном – мы это заметили, верно? Судя по тому, что Авван пропал – они его схватили. Сам же сказал, что засаду, скорее всего, уже сняли. Помочь Аввану мы никак не можем, даже не знаем, где он сейчас. Но мы точно можем попасть на его Базу через Шунт. Вот давайте туда и отправимся, а? Рисковать так рисковать!

– И не боишься на засаду нарваться?! – прищурился Гончаров, глядя в спину инженера, словно тот мог видеть выражение его лица.

Домашников чуть повернулся:

– По большому счёту, чем это опаснее высадки на Базе аввановской подружки? Откуда мы знаем, что после того, как Аввана взяли, тут же не взяли и эту самую Кин? А может, её как раз в тот момент, что мы там появимся, приедут забирать местные энкавэдэшники? Сейчас можно вообще предполагать, что комитетчики и этот, как его – Китаан, – уже знают и про нас. Так что нас везде могут ждать.

– Тоже, кстати, может и такое быть, – вставил Исмагилов.

– Не спорю, не застрахованы, – согласился майор.

– Но! – Пётр поднял указательный палец. – Заметьте: нас не взяли сразу же у Арки в мире маратов. Это свидетельствует, что Авван, по крайней мере, в течение некоторого времени комитетчикам про нас ничего не сказал! Может, и скажет позже, но у нас, видимо, есть шанс, если поторопимся. Повторяю, что до конца разбираться с действием всех штучек придётся в любом случае, но дорога домой с Базы Аввана получается явно короче и проще.

Он помолчал и добавил:

– Правда, если откровенно, мне, в отличие от вас, на Земле-то и делать нечего. То, что здесь происходит, куда интереснее.

Ни майор, ни Фёдор ничего не ответили. Да и что они могли сказать? У Исмагилова в земной Зоне остались жена и дети, и Фёдору, мягко говоря, были до лампочки таинственные тарлане и ещё более таинственные Предтечи.

Живы ли после всей круговерти жена и сын Гончарова, не могли бы сказать ни исчезнувший Авван, ни таинственный начальник Комитета Коулл Цансиин, ни сам не менее таинственный главком. Однако, не имея прямых сведений о гибели родных, майор твёрдо решил искать их. Он ничего не мог предпринять четыре года, но сейчас, когда появилась возможность передвигаться по Зонам, Александр поклялся, что доберётся до жены и сына – до живых или мёртвых во что бы то ни стало, и только потом будет думать, что делать дальше. Майор Гончаров не слишком много рассуждал о своих чувствах вслух, но сам для себя он давно решил именно так…

– Хорошо! – решительно сказал Александр. – Летим к твоему чёртову каналу!

– Ага, – хмыкнул Пётр.

Он побарабанил пальцами по краю пульта управления и, обернувшись, посмотрел прямо в глаза командиру с хитроватой улыбкой:

– Что я, впрочем, уже и делаю.

Майор молча кивнул.

– Ребята, – попросил Исмагилов, – хорошо бы опуститься где-нибудь на землю – отлить хочу, уже терпежу нет. А в этой машинке туалета не предусмотрено.

– Дверь открой да мочись себе, – хмыкнул Гончаров. – Садиться не стоит.

– А чего не сесть? – сказал Пётр. – Тут вроде довольно пустынные места, а мы ещё и невидимые ко всему прочему. Вон там, заросли, кусты всякие. Я, кстати, тоже бы и отлил, и посерьёзнее бы чего сделал.

– Ну всем приспичило! – развёл руками Александр.

– Чего уж ты, всякое бывает, – фыркнул Исмагилов. – Набить и потом опростать живот – первое дело для солдата, сам же, поди, лучше нас знаешь.

– Вот-вот, – поддержал его Домашников. – Особенно перед вылазкой на Базу Аввана.

– Да я бы тоже отлил, – ухмыльнулся майор, – но могу аккуратно и отсюда всё сделать. Хотя вот гадить с высоты в открытую дверь не рекомендую, особенно если у тебя понос.

Фёдор немного удивлённо посмотрел на командира:

– Это почему же? – подозрительно спросил он. – При чём здесь высота?

– С высоты-то можно, без разницы, но не в полёте, когда воздух задувает. Особенно если у тебя и в правду понос. И ты, Петя, это говоришь! А ещё инженер!

Домашников вдруг захохотал:

– Действительно!

– Знаешь такие приколы? – покосился на него майор.

– Слышал, – отсмеявшись, кивнул Пётр. – Точно: поносить на лету нельзя. У меня было родственник, вертолётчик, работал на Севере. Он мне и рассказывал случай. Летят они, а в экипаже новичок-бортмеханик, у которого прихватило живот. Если делать незапланированную посадку, то нужно потом строчить объяснительную и всё такое. Второй пилот с серьёзной рожей и говорит: сейчас, мол, решим проблему, и уводит новичка из кабины в салон, где лежал груз. Ну, мой шурин думал, что он ему даст какую-то коробку или что-то подобное – куда нужду справить. А второй пилот, придурок, решил новичка проучить, чтобы, значит, думал, что кушать и пить перед полётом. Возвращаются – второй хохочет, а новичок весь дерьмом забрызганный. Оказалось, второй ему посоветовал: «Да ты, типа, Вася, иди, люк нижний открой и оправься прямо в него». Шурин говорил, что чуть второго не убил: лететь-то ещё почти час оставалось! И самим же дерьмо нюхать!

– Вот-вот, – кивнул Гончаров. – Давайте сядем где-нибудь.

– Кстати, если мочиться, – заметил Домашников, – по-моему, такой же эффект будет. Типа, как в анекдоте: На улице что – дождь? Нет, ветер, поручик!

Все посмеялись.

– А можно ведь просто зависнуть? – предложил Пётр.

– Садись, садись, – кивнул майор. – Нюхать тут тебя!..

Домашников осмотрелся и снизился над каким-то сгоревшим хуторком возле зарослей кустов, напоминавших акацию. Мимо полуразрушенных домиков с когда-то красной, а теперь, там, где не рухнула кровля, почерневшей черепицей, вилась хорошая, по российским меркам, дорога. Было безлюдно, только стайка птиц вспорхнула с ближайших кустов.

– Ты не отключай режим невидимости, – посоветовал майор.

– Понимаю, – кивнул Пётр, – и пока не отключаю. Правда, человека, отошедшего от гравилёта, всё равно увидят. Так что… Да и представь себе: мы оставили режим невидимости, а сами пошли писать. И как вернуться? Руками в воздухе шарить?

– Хм, ты прав, – согласился Гончаров. – Ладно, тут вроде спокойно.

Они вылезли из машины, разминая ноги. Лёгкий ветерок шевелил ветки кустов, вплотную к которым Пётр посадил гравилёт. Растения оказались именно знакомой колючей акацией, росшей даже на Урале, а высота зарослей надёжно скрывала машину и людей от возможных наблюдателей со стороны проходившей рядом дороги.

Первый дом, наименее пострадавший от пожара, стоял метрах в двадцати. Поскрипывала, покачиваясь, ставня на пустой глазнице окна. Умиротворение летнего дня нарушал только этот тихий скрип да вид заброшенного человеческого жилья, который сразу давал понять, что нынешний покой достался ценой несчастий.

Гончаров посмотрел на свой экипаж – все, кроме него, вылезли без оружия. Сам Александр не выпускал из рук так хорошо зарекомендовавший себя гравистрел. Он с сомнением покачал головой, но вокруг было так спокойно, что майор решил не напрягать ребят зря.

Домашников сразу же нырнул в кусты, прихватив пару листков из своего неразлучного альбома. Фёдор и Гончаров пристроились рядом у акации и весело зажурчали искрящимися на солнце струями, поливая яркую зелёную травку, росшую уже явно не по английским стандартам: газон давно никто не подстригал.