Игры третьего рода - Борис Долинго

– А что же я делал?! – чуть напряжённым голосом ответил Домашников. – Вроде включилось оно. Надеюсь, сработает при необходимости, если из трёх мест сразу гранатомётами и той аввановской пушкой стрелять не будут.

– А она у них, что ли, есть? – встревоженно спросил Исмагилов.

– Кто его знает! – хмыкнул майор.

Какое-то время люди на куче обломков стояли и переговаривались, энергично жестикулируя и тыча пальцами в гравилёт. Внешние микрофоны были включены, но то ли Пётр не настроил громкость так, как надо, то ли ветер дул в противоположную сторону – слов было не разобрать. Даже Домашников не брался сказать, на каком языке говорят эти неожиданные местные обитатели.

– По большому счёту можно и улетать, – согласился Пётр, ухмыляясь и разглядывая дисплей. – Как показывают приборы, до следующего включения той Арки, к которой нам надо попасть, шесть часов и двадцать три минуты. Мне, если честно, интересно взглянуть, что тут в Лондоне происходит, а не этих идиотов разглядывать.

– Сейчас ты не в командировке от завода, – саркастически ухмыльнулся Александр. – На экскурсии в музеи тебя возить, скорее всего, не будут.

Он пожевал губами и немного подумал, разглядывая людей, стоявших на «баррикаде».

– С другой стороны, переговоры всегда лучше пальбы. Может, действительно, попробуем поговорить? Может, узнаем кое-что полезное для себя?

Домашников пожал плечами, а Исмагилов хмыкнул:

– А на каком же языке с ними разговаривать?

– Действительно, а на каком языке они говорят? Я что-то не разберу. По-английски? Тогда это к тебе, Петя.

– Сейчас уточним, – кивнул Домашников и, чуть повозившись, усилил чувствительность внешних микрофонов. Теперь отчётливо стали слышны слова, произносимые бородатыми. Майору, который видел и слышал в Чечне многих пленных наёмников-иностранцев, показалось, что говорят на фарси.

– Думаю, иранцы, – почти уверенно сообщил он друзьям. – Только вот, почему один в платке клетчатом, хрен его знает…

– Да? Ну, всё равно я смогу только по-английски, – озадаченно промолвил Пётр и вдруг хлопнул себя ладонью по шлему: – Вот мы идиоты: у нас же встроенные переводчики, о чём же мы рассуждаем! Надо помнить о возможностях техники, господа хорошие, а то сидим – головы ломаем. С инопланетянином применяли, а со своими землянами забыли! Возможно, эти штуки будут работать и на персидском наречии.

Пётр потыкал что-то на дисплее костюма у себя, а потом, протянув руки к Гончарову, сделал то же самое и у него.

– Да уж, – крякнул майор. – Только я сомневаюсь, что эти сильно «свои». Ладно, если переводчик работает, то давай я буду пробовать.

Видно было, что Домашникову страшновато высовываться наружу, но он с сомнением повёл плечом:

– Да почему, могу и я, конечно. Люди, как-никак…

– Люди, люди, но на душманов шибко смахивают, – проворчал майор, берясь за ручку двери. – А как думаешь, можно открыть, чтобы защита продолжала действовать?

– Откуда я знаю? Не ко мне вопрос, а к господину Аввану, который сейчас отсутствует, – отозвался Пётр. – Может, разрывы какие-то в этом поле и будут, но, в конце концов, мы же в защитных костюмах – от пуль-то прикрыть должны. Ну, что будем делать? Открываем?

– Ладно, аккуратнее только, и за гранатомётчиком следить надо – я не хочу костюмы гранатой проверять. И поверни немного корпус, чтобы проём двери под углом к ним находился.

Когда дверь гравилёта распахнулась, замолкнувшие было бородачи снова что-то залопотали. Они вскинули оружие, но не стреляли, выжидая и рассматривая фигуры с закрытыми чёрным лицами, сидевшие внутри странной машины. Майор откашлялся, но первым вопрос задать он не успел.

Высокий в камуфляже и зелёной косынке на голове крикнул что-то по-своему, но переводчики в шлемах моментально откликнулись по-русски:

– Кто вы такие? Говорите!

– Ты смотри, – тихо усмехнулся Гончаров, – он нам разрешает!

Не оставалось сомнения, что система перевода прекрасно действовала и с того языка, на котором разговаривали бородатые.

– Господа, – уже громко крикнул майор, показывая «душманам» пустые руки, – мы тут проездом и вам вреда причинять не собираемся. Нам просто требуется перелететь к другой Арке – уверен, вы знаете, что это такое…

Домашников, несмотря на непрозрачный снаружи щиток шлема, непроизвольно чуть опустил голову, словно скрывая улыбку, скользнувшую по лицу: дипломат из майора был ещё тот.

Переводчик на костюме Александра затараторил в такт его словам, бородачи переглянулись, и потом один из них что-то тихо спросил у высокого в камуфляже. Тот пожал плечами и снова крикнул, обращаясь к экипажу гравилёта:

– Вы находитесь на территории Фронта Исламского Возрождения Британии. Решать, что с вами делать, будет шариатский суд, как с любыми, кто проникает с чужой стороны через это творение дьявола.

Безусловно, он имел в виду Арку.

– Друг, – пока ещё сдерживаясь, ответил Гончаров, – мы на ваших глазах не нарушали никаких законов, ни шариатских, ни других, не оскорбляли ваших религиозных чувств и всё такое. Почему нас кто-то должен судить?

– Потому что вы на нашей территории! – кривя губы под бородой, заявил старший отряда.

– Я, конечно, прошу прощения, – язвительно встрял Домашников, надеясь, что автоматический переводчик передаст интонацию, – но, насколько я знаю географию, мы в городе Лондоне. Может, стоит говорить о суде её величества королевы, или кто здесь сейчас на троне?

Бородатые захохотали.

– Королева Великобритании, как и весь проклятый буржуазный строй Европы, горят в адском огне! – ответил вожак. – Сейчас здесь правят законы Всевышнего, и вы будете отвечать по ним. Всякий, кто проходит через Врата шайтана, должен ответить за это! Вы сдаётесь и отдаёте вашу машину и судьбу в руки Аллаха.

– Много на себя берёшь, бородатый! – кивнул майор, которому уже надоели подобные «переговоры». – А говна на лопате тебе не дать? Хочешь и я тебе скажу кое-что, морда? Не тебе, бандит, рассуждать об Аллахе, о котором у тебя, ублюдка, никакого представления нет вообще!

Вооружённые люди на «баррикаде» в первый момент опешили, а потом командир что-то надсадно заорал, и все вскинули автоматы и винтовки.

Бородач в грязном халате и замызганном тюрбане – ни дать ни взять афганский моджахед, тоже начал наводить оружие прямо на гравилёт.

– Улетай, Петя, на хер, чего ты смотришь? Не будет тебе экскурсий! – воскликнул майор, мучительно ощущая неспособность упредить выстрел.

Домашников, забыв, что сам включил ещё и голосовой режим управления, дёрнулся внутрь машины к пульту, но ничего сделать не успел. Базука на плече у бородатого выплюнула дымный хвост, который понёсся к гравилёту.

Гончаров толкнул немного растерявшегося Домашникова внутрь, одновременно падая на него и заорав:

– Взлёт! Взлёт!

Машина плавно оторвалась от грунта, и сейчас же её сильно тряхнуло. Поле обзора через стёкла-экраны и в проёме открытой двери окрасилось ярко-розовым – защита, как и в предыдущей Зоне, сработала успешно. Граната, отклонённая силовым полем, ушла в сторону и взорвалась рядом с одним из столбов с распятыми маратами.

Работавшие с большим усилением микрофоны смачно передавали звуки внутрь салона. Мгновение «крест» стоял, а потом с треском рухнул, прогрохотав по валявшемуся рядом чёрному кузову знаменитого когда-то лондонского такси.

Домашников не указал управляющему автомату, куда именно и с какой скоростью взлетать, и машина продолжала медленно подниматься вертикально вверх. Бандиты, что-то хором заорав, отчего живо напомнили Гончарову свару на восточном базаре, открыли огонь из стрелкового оружия. Пространство вокруг гравилёта расцветилось вспышками розового цвета, одновременно с появлением которых слышался явственный звук рикошетирующих пуль, которые чиркали по камням и железу, валявшемуся вокруг.

– Классно! – восхищённо проговорил майор, убедившись, что пули не причиняют вреда даже при открытой двери. – А признайтесь, господа, что все мы в штаны чуть не наложили?

Он проглотил слюну и грязно выругался, похлопав по обшивке:

– Дьявол, я же говорю, плохо, что тут нет наружного вооружения. Но в любом случае, останови-ка пока, Петенька!

– Сам можешь остановить, – немного нервно усмехнулся Домашников и дал приказание автопилоту прекратить подъём.

Гравилёт завис на высоте метров двадцать.

Боевики внизу, убедившись в неуязвимости врагов, прекратили пальбу, кое-кто даже опустил оружие, и только гранатомётчик деловито заряжал новую гранату.

Гончаров решился.

– Вот не стреляли бы, – приговаривал он, берясь за ручку двери, – и вас бы никто не трогал. Бандюганы у Лобстера тоже взяли – и огонь по «конфетницам» открыли, а зачем, спрашивается? Да потому, что все вы – уроды и есть!

С этими словами он распахнул дверь и вскинул «максим». Домашников, вполне освоившийся с ситуацией, взял ручное управление и развернул гравилёт так, чтобы майору было удобнее стрелять.