Отрок - Евгений Красницкий

— Ты, вот что. Дедовым возвращением в сотники у нас не все довольны, сам понимаешь. Так что, если чего узнаешь, случайно, хотя бы мелочь какую, предупреди. Ладно?

— Да мы все за Корнея… кому хочешь головы поотрываем!

— Головы не надо, просто предупреди. Мало ли, что услышишь или увидишь…

— Угу…

— Вот и договорились.

"Ладно, хоть это дело утряслось, а то сплошные обломы пошли. «Спортзал» ликвидировали, с Юлькой ничего не получилось…".

Идею проведения эксперимента по ускоренному излечению Юлька приняла с энтузиазмом. Контакт между ними установился даже легче, чем в прошлый раз, Мишка снова почувствовал необыкновенный прилив сил, «услышал» юлькины мысли но… больше ничего не произошло. Как он не пытался сконцентрироваться на своей ране и направить на ее излечение полученную энергию, сколько ни старался вообразить ускоренную регенерацию тканей, рассеченных плоским наконечником стрелы, как ножом, результат оказался нулевым.

Дополнительным подтверждением неудачи послужило и то, что ни слабости, ни сонливости после «сеанса» Мишка не ощутил: энергия как пришла, так и ушла, словно вода сквозь пальцы. Юлька же, как и в прошлый раз, взбодрилась, разрумянилась, но выглядела расстроенной. Очень уж заманчивым было мишкино предложение единым махом излечивать раны.

— Ничего, Юль, не грусти, — попытался успокоить подружку Мишка — мы просто что-то неправильно делаем, вот подживет нога, я к Нинее съезжу, может, она объяснит. Тогда еще раз попробуем.

— Ничего она не объяснит — сама не умеет.

— Ты тоже не умела, а Демку-то мы вытащили. — Мишка вспомнил об умении Юльки мгновенно менять тему разговора, как только он переставал ей нравиться, и решил угостить юную лекарку ее «пилюлями»: — Слушай, а чего ты мне тогда только в самом конце платком махнула? Я головой крутил, крутил, чуть шею не свернул.

— Хотела посмотреть: на сколько у тебя терпения хватит?

— Ну и язва ты, все-таки!

— А ты думал, что платок привез, так я перед тобой половиком стелиться буду?

— Нет, я думал, что ты почувствовала, как мне кличка «Бешеный» подходит, и я тебе опротивел — Сам для себя неожиданно, признался Мишка. — Ты же меня ВСЕГО тогда почувствовала… поняла. Я, ведь и правда, бешеным бываю.

— Ты книжек поменьше у попа читай! — Насмешливо ответила Юлька и, неожиданно посерьезнев, добавила: Да какой же мужик без ярости? Кому он нужен? Только в обоз!

— Боярин — "Бо ярый". Так?

— Слава Богу, не все мозги еще отбили!

— А еще: "Делай, что должен, и будет то, что будет"?

— А как же иначе?

— Бывает и иначе. — Мишка попытался сходу привести какой-нибудь пример, но не успел ничего придумать — Юлька безапелляционно заявила:

— Не бывает! А если бывает, то — не мужик!

— А как же бабы за обозников замуж выходят?

— А и они не бабы. Знал бы ты, сколько уродов с виду обычными людьми кажутся! Только мы — лекарки — и знаем. Иного бы и не лечить, а отравить, чтобы не плодился.

— Что? И это лекарка говорит?

— Ты Чифа привез?

"Блин, опять. Ну как с ней разговаривать?".

— Привез.

— Мы с Мотей могилку выкопали, место хорошее — под деревьями…

Голос у Юльки потеплел, в нем появились завораживающие лекарские интонации.

— Не надо, Юль. — Мишка досадливо поморщился. — Перестань.

— Чего не надо?

— Не действует на меня твой лекарский голос, говори как обычно.

— Подумаешь, очень надо!

Юлька возмущенно фыркнула, и выскочила вон. Понятно: "главный калибр" дал осечку. Мишка вовсе не хотел ее обижать, но по сравнению с тем, как утешала его мать, юлькины психологические экзерсисы показались такими фальшивыми…

— Михайла! — Голос старосты вернул Мишку к действительности. — Уснул, что ли?

— Что, Аристарх Семеныч?

— Где грамота от епископа? Давай сюда!

— Так у тебя должна быть, Аристарх Семеныч, я как с сестрой передал, больше ее не видел.

— Да? Ну, значит, у меня. Всего не упомнишь. — Староста Аристарх поглядел туда-сюда, будто грамота могла валяться где-то тут, на дворе. Ничего, естественно, не обнаружил, и принялся излагать пастырское послание по памяти: — Значит, так: упрекает нас епископ Туровский Кирилл, за то, что пастырь наш отец Михаил в болезни неухожен, неприсмотрен…

Нынешней ночью Мишка совершил преступление — выпустил пленного волхва, захваченного в Куньем городище. Дождавшись, пока все шумы на подворье затихнут пришкандыбал на костылях в сарайчик, где держали пленного волхва, долго чиркал кресалом, наконец зажег огарок свечи. Волхв — нестарый еще мужик, закутанный в традиционный для волхва плащ из белой шерсти, сильно перепачканый, лежал в углу связанный по рукам и ногам, на свет и произведенный Мишкой шум даже не обернулся.

— Я пришел тебя отпустить. — негромко произнес Мишка. — Вот тут: топор, немного еды, огниво — в дороге пригодится. Покажу тебе лаз через тын. Выберешься, повернешь налево, пойдешь… — Волхв никак не реагировал на мишкины слова, хотя должен был проснуться, если вообще спал. Поэтому Мишка на всякий случай спросил: — Ты хоть слушаешь? Голос-то подай.

— Слушаю. — Глухо отозвался волхв.

— Тогда обернись. — Потребовал Мишка.

Волхв заворочался на соломе, сощурил глаза на свет свечи.

— Пойдешь налево вдоль тына, — продолжил Мишка с того места, на котором прервался — пока не выйдешь к речным воротам. Там увидишь мостки через реку, а на том берегу дрогу. Эта дорога выведет к Нинеиной веси. Знаешь Нинею?

— …

— Чего молчишь? Знаешь или нет?

— Слыхал. — Волхв опять ответил односложно и таким голосом, будто был недоволен, что Мишка его разбудил.

— До Нинеиной веси по дороге полдня пути, к утру доберешься. Даже если наши и вышлют погоню, Нинея тебя не выдаст, но, скорее всего, погони не будет. Куда идти дальше — твое дело.

Мишка снова сделал паузу, но волхв молчал. Не удивился, ничего не спросил, пришлось давать объяснения по собственной инициативе, не дожидаясь расспросов.

— Отпускаю тебя не просто так: передашь весть и ответишь на мои вопросы, после этого будешь свободен. Согласен?

— Кому весть? — Волхв, наконец, проявил хоть какое-то любопытство.

— Не знаю, сам думай или у Нинеи спроси. Весть такая. — Мишка пригнулся поближе к волхву, насколько позволяли костыли, и заговорил медленно и отчетливо, что бы мужик все правильно понял и запомнил. — Тот поход на языческие капища и селения, про который ты знаешь — не последний. В Турове завелся грек, зовут Илларионом, служит секретарем митрополита. Этот Илларион надумал собрать полк из монахов, обученных воинскому делу. Можно сказать и иначе: основать монастырь для воинов. Полк этот никому из князей подчиняться не будет, епископу — тоже. Только митрополиту Киевскому, а может быть, даже и патриарху Царьградскому. В Турове, несколько дней назад, по велению епископа, сожгли живьем двух ведунов. Если затея Иллариона удастся, и он наберет силу, уставит такими кострами всю Русь. Пресекать это надо быстро, пока Илларион в силу не вошел, потом будет поздно. Все понял?

— Понял, руки развяжи. — Волхв снова отвернулся от Мишки, подставляя связанные за спиной руки.

— Нет, — Мишка распрямился и сделал шажок назад. Нападения он не боялся, но чувствовал себя на костылях неуверенно, а того, на что способен волхв, даже связанный, представлял себе плохо. — Пока на мои вопросы не ответишь, не развяжу.

— Дурак! — Пробурчал пленник, все еще лежа спиной к Мишке. — Я ни рук не ног не чую, как пойду?

— А никак. Не станешь отвечать или соврешь, оставлю тебя здесь, а весть сам найду как передать.

— Спрашивай. — Волхв снова повернулся лицом к собеседнику.

— Заклятье на Татьяну накладывал?

— Тебе-то что?

Мишка немного выждал, но продолжения не последовало, тогда он сделал вид, что поворачивается к двери пригрозил:

— Или отвечаешь, или я ухожу.

Угроза не подействовала, волхв молчал, пришлось действительно развернуться и шагнуть к двери, только тогда за спиной прозвучало:

— Накладывал… чрево затворял.

— Почему не сразу подействовало? — Быстро спросил Мишка.

— Случается… иногда… — Пленник попытался пожать плечами, но из-за неудобной позы и веревок получилось лишь склонить голову к левому плечу.

— А не потому ли, что ей о твоем заклятье рассказали только после того, как она уже близнецов родила?

Мишка впился глазами в лицо волхва, чтобы уловить хоть какую-то мимику, даже свечу поднял повыше, но связанный мужик сохранял философское спокойствие:

— На все воля богов.

— Врешь! — Мишка понял, что почти выкрикнул это свое «врешь» и понизил голос. — Пока человек о проклятье не узнает, оно на него не действует. Так?