След костяных кораблей - Р. Дж. Баркер

следовало вмешаться, а не поручать это Серьезному Муффазу. Моя ошибка, а не Фарис и Гавита.

Миас положила обе ладони на письменный стол и развела их в разные стороны на темной поверхности.

– Значит, тебе известно, кто отец. – Он не стал отвечать сразу. Он знал, что Миас верила в правила из лежавшей перед ней книги и бо́льшую часть жизни провела, им подчиняясь. Миас повернулась и посмотрела на него, и Джорон заметил, что она поморщилась от боли, которую ей причинило резкое движение. Ее единственный глаз моргнул. – Ты уверен, что это он?

– Я подозреваю, – ответил Джорон, – но не был свидетелем, а подозрений недостаточно, чтобы приговорить кого-то к смерти. Почему мы не можем отказаться…

– Таков закон моря! – выкрикнула Миас, ударив рукой по столу.

Джорон подскочил от неожиданности так же, как когда он испуганным мальчишкой в первый раз оказался здесь. Но теперь все изменилось.

– Нет, – сказал он спокойно, но уверенно. – Это закон Дарнов. А мы не…

– Молчи, Джорон! – Миас встала так резко, что ее стул упал, она повернулась к нему лицом, и Джорон увидел, что ее охватил гнев. – Я командую «Дитя приливов»! – И она ткнула в него пальцем. – Я, а не ты! – Она тяжело дышала, губы превратились в тонкую линию. Казалось, в ней шла отчаянная борьба, бушевал жуткий шторм, и ей приходилось прикладывать все силы, чтобы удержать его под контролем. Когда Миас заговорила снова, ее голос стал спокойнее, но напряжение не исчезло. – Если ты не в силах принять мои жесткие решения, хранитель палубы, тебе следует отказаться от своей должности.

Он посмотрел на нее. Два человека, которых разделило море и долг. Тела и разумы отказывались подчиняться, происходящее выходило из-под контроля.

– Я лишь хочу сказать, – заговорил Джорон с таким же напряжением, – что может существовать другой путь.

– Таков закон Дарнов, Джорон, – возразила она, и в ее словах не было радости, лишь холод и неистовая вера в жизнь и долг, которые являлись ее сутью. Долг, который помогал ей выдерживать месяцы пыток, когда не оставалось никакой надежды.

– Мы сражались, – сказал он, стараясь сохранить контроль над собственным голосом, – так он бился на сланце во время жестоких схваток на кораблях – шторм против шторма, повинуясь твоему слову. Мы противостояли жестокости Дарнов. Однако ты готова приговорить тех, кто ни разу не дрогнул, исполняя твои приказы во имя того, о чем мы с тобой мечтали.

Она смотрела на Джорона, ее дыхание стало медленным, тело слабело под бременем командования.

– Джорон, на горизонте почти сорок кораблей, и они нас не отпустят. Нам предстоит жестокое испытание, и, если мы хотим выстоять, нам необходимо показать твердость. Я не имею права рисковать – команда не должна подумать, что пытки Каррада сделали меня слабой. – Она вздохнула, и на мгновение Джорон подумал, что Миас вот-вот сломается. Она опустила голову, и ему показалось, что внутри у него что-то треснуло, когда она прошептала: – Я едва знаю половину имен команды, Джорон. Я так долго отсутствовала, а они столько обо мне слышали. Однако я вернулась на свой корабль, очень многое утратив.

– Нет, Миас, – возразил он. – Ничего подобного ни в их глазах, ни в моих.

Она подняла голову и посмотрела на него, и Джорону стало ясно, что более всего на свете она хотела, чтобы он понял, почему она считала необходимым принять именно такое жестокое решение.

– Я должна быть сильной, Джорон, – тихо сказала она.

– Тогда я прошу тебя, – сказал он, – используй свою силу для перемен, а не возвращения к тому, что ты знаешь. Ты ведь сказала, Миас, что мы должны измениться.

Она сделала глубокий вдох и заморгала.

– Да, – проговорила она. – Но закон Дарнов является спинным хребтом нашего флота. Я не могу вот так просто его сломать. – Потом она повернулась и снова села за свой стол. – Серьезный Муффаз! – Дверь распахнулась, и появился мать палубы, ожидавший приказа. – Приведи Фарис, – сказала Миас, и ее голос прозвучал спокойно, почти равнодушно.

Они ждали, и Джорон каждое проходившее мгновение проклинал себя. Он видел, как росла привязанность между Фарис и Гавитом. Видел, но переложил ответственность на плечи Серьезного Муффаза. Частично из-за того, что ему очень нравились Фарис и Гавит. Оба долго служили вместе с ним, и, возможно, он считал, что ему не следовало мешать им наслаждаться жизнью. Она ведь и без того была короткой и трудной, и они знали совсем мало радости. Он говорил себе, что во всем виноват и ему следовало это признать. Затем Серьезный Муффаз привел Фарис, она остановилась возле стола Миас, а Серьезный Муффаз молча вышел из каюты.

«Ты также страдаешь, Серьезный Муффаз, – подумал Джорон, – ведь ты любишь Фарис как дочь».

Боль Серьезного Муффаза также легла на плечи Джорона. Может быть, Миас права: если проявление доброты ведет к такому исходу, то на борту костяного корабля для нее нет места.

Фарис стояла перед ними, не пытаясь скрыть большой живот, и сердце Джорона дрогнуло.

«Это моя вина, – снова подумал он. – Результат моей ошибки».

Миас надела шляпу, которая скрыла седые волосы, и расправила плечи.

– Фарис, – начала она, имя прозвучало едва слышно в напряженном, сгустившемся воздухе.

– Супруга корабля. – Фарис встала по стойке «смирно».

Она смотрела прямо перед собой, ее глаза блестели, но она не поднимала их ни на Миас, ни на Джорона.

– Ты знаешь, почему ты здесь?

– Да, супруга корабля. – Прежде чем Миас успела сказать что-то еще, Фарис продолжала: – Мне известен закон Дарнов, и я его нарушила. А также знаю, какое мне грозит наказание. Но я понимаю, что оно будет наложено без малейшей злобы и жестокости. И я его принимаю. – Тут только она посмотрела на Джорона. – И не вините Серьезного Муффаза, хран-пал, он поговорил со мной, когда вы его попросили, очень серьезно и строго. Как и Меванс, благослови Старуха память о нем. – Она быстро коснулась своего большого живота, словно искала в нем поддержки. – Но к тому времени было слишком поздно, во мне уже зародилась жизнь. – Она выпрямилась и снова стала смотреть перед собой. – Я знаю, какой приговор должен быть произнесен, супруга корабля, – теперь Фарис говорила формально, – но я хочу кое о чем попросить.

– Попросить? – переспросила Миас, и Джорону показалось, что она удивлена.

– Да, всего одно. Ребенок скоро появится на свет, осталось самое большее несколько недель, – сказала Фарис. – Дети палубы говорили мне, что некоторые женщины, носившие ребенка на борту корабля, выбирали смерть от клинка после того, как ребенок родится. И тогда ребенка забирали, чтобы он жил, а