Неподвластный богам - Брайан Толуэлл

– Тхутмертари, нет! – словно помимо воли, отчаянно вскричал Конан.

В тот же миг человек прыгнул – прыгнул прямо на голову девушки. И его встретил длинный острый кинжал, точно по команде вытянувшийся из правого указательного пальца волшебницы. Пронзенное тело бесшумно пало на камни. Конан подбежал к женщине.

– С тобой все в порядке? – вопросил он, в очередной раз дивясь отменной реакции Тхутмертари: ею, такой реакцией на опасность; ее что, тоже Мрак одарил?

– Да, – стуча зубами, ответила принцесса. – Кто это был?

Конан перевернул труп. В мертвенном блеске луны он не сразу узнал его. Подернутый гримасой рот, безумные, остекленевшие глаза.

– Митра и демоны! Да это же Эритей, барон Фланский! Что за муха его укусила?

– О! – только и воскликнула волшебница, но интонация ее насторожила Конана.

– Тебе известно, почему этот человек хотел убить тебя? – сурово вопросил он.

– Да, мне известно… Я останавливалась в его доме несколько дней назад.

– Какое же ты чудовище! – вложив в эти слова все свои чувства, молвил Конан,

– Зачем же ты тогда спас меня? – злобно парировала Тхутмертари.

Киммериец не ответил. Смачно выругавшись, он пошел дальше по голубой ленте, петлявшей между черных скал.

Тропинка закончилась у широких ступеней, пробитых в камне. Перед Конаном высилась скала, непохожая на другие. Отвесная и округлая, она скорее напоминала гигантскую башню. Скала-крепость не имела ни окон, ни дверей, ни каких-либо иных отверстий – бойниц или вентиляционных труб. Вход в крепость обозначала массивная железная плита, прильнувшая к камню; именно к ней, к этой плите, вели широкие рукотворные ступени.

– Вот она, горная цитадель карлика, – молвила Тхутмертари.

– Я полагаю, нас ждут с парадного входа, – Конан кивнул в сторону железной плиты. – И все же я хотел бы обследовать крепость снаружи. Мало ли что…

Они двинулись вокруг скалы. Приходилось пробираться сквозь заросли папоротников высотой в полтора роста Конана. Киммериец, ругаясь, мечом прокладывал себе дорогу.

– Они что там, все по воздуху летают? – кряхтел он.

– Возможно. А может быть, единственный вход – через плиту?

Обойти скалу по окружности им не удалось. Примерно через сто шагов их встретила пропасть; в этом месте скала была словно обрезана ножом. Но и без того было ясно; крепость абсолютно неприступна. Глаз бывалого вора без труда определил: по отвесной, абсолютно гладкой, как будто отполированной поверхности взобраться либо спуститься было невозможно. Да и куда взбираться: окон-то не было!

– Н-да, – разочарованно протянул киммериец. – На свете мало крепостей, перед которыми отступал Конан-вор. Но здесь я пасую. Как, принцесса, будем стучать в калитку или обождем, пока слуги карлика сами за нами выйдут?

Тхутмертари загадочно сощурилась.

– Ни то, ни другое. Мы пройдем здесь, где карлик нас не ждет.

– Сквозь стену, что ли?

– Именно! Отойди-ка в сторонку, киммериец! Что-то давно не прибегала я к своим заклятиям…

И Тхутмертари начала колдовать. Ворожила она долго; Конан уже начал нетерпеливо прохаживаться за ее спиной, наконец буркнул:

– Ну, скоро? Этак ты всех стервятников скличешь!

– Молчи, варвар, если жизнь дорога! Не нарушай целостность заклятия!… Все, готово!

К счастью, вспышки, – обычного для подобного колдовства светового эффекта, – не последовало. Кусок стены отвалился почти бесшумно, обнажив черноту скальной галереи. Тхутмертари отважно заглянула внутрь.

– Ну вот, что я говорила! – торжествующе прошептала она. – Мы застанем Тезиаса врасплох! Иди же, мой храбрый варвар!

Пригнув голову, Конан осторожно вступил в проем. Следом двинулась Тхутмертари. Но быстрее, чем сверкает молния, встрепенулась, вставая на прежнее место, отколовшаяся каменная глыба; волшебница осталась снаружи. Конана же моментально подхватили незримые ледяные руки, и руки эти уверенно потащили куда-то могучего киммерийца.

Глава XVI

Он мчался по извилистым галереям, и даже его всемогущий первобытный инстинкт не в силах был определить общее направление. Ветер свистел в ушах, мимо проносились какие-то огни. Навстречу мчались каменные стены, вот-вот, казалось, он разобьется о них, но в последний момент коридор всегда сворачивал, и неведомый ветер мчал Конана дальше. Наконец незримые руки бросили его куда-то; он ощутил под собой гладкий каменный пол.

– Вставай же, могучий Конан! Негоже королю Аквилонии отдыхать на холодном полу. Я приготовил для тебя кое-что получше!

Конан вскочил, затравленно озираясь. Он стоял посреди покоя, не большого и не маленького, но достаточно просторного, чтобы вместить несколько десятков человек. Комната не блистала богатством убранства: на полу, потолке и стенах не было ни ковров, ни картин, ни каких-либо иных украшений. Только загадочные светильники в форме перевернутых пирамид, словно сталактиты в пещере, свисали с высокого потолка; их ровный свет ярко освещал чертог.

В глубине покоя располагалось неказистое на вид, но, несомненно, удобное для хозяина, кресло; в нем, облаченный в облегающий черный костюм, закутанный в меха, восседал сам карлик Тезиас. Вокруг него точным порядком разместились рослые, крепко сложенные мужи в одинаковых индиговых плащах, синие же капюшоны скрывали их головы. Был здесь и уже знакомый Конану Слуга Судьбы – магистр стоял по правую руку от кресла карлика. По левую же руку, ухмыляясь, устроился человек, в котором Конан с содроганием узрел свое отражение. Широкоплечий, мускулистый, голубоглазый, этот человек нагло взирал на Конана, и в очах его не было и тени присущего киммерийцу врожденного благородства…

– Приветствую тебя в моей скромной обители, великий Конан! – продолжал между тем Тезиас. – Долго же я ждал тебя! Но ты сполна вознаградил меня за мое долготерпение. Ты действовал так, словно заранее знал весь мой план, словно сам – добровольно! – согласился участвовать в моей игре…

– Игра закончена, гнусный карла! – взревел Конан, устремляясь к трону Великой Души. В руке варвара все еще был меч. Конан знал, что сразить Тезиаса вот так запросто вряд ли будет ему суждено. Но он должен был что-то делать! Не стоять же тут подобно рабу-истукану, выслушивая глумливые речи Кром знает как ожившего Бога!

В мгновение ока Конан подлетел к трону Тезиаса. Странно, но ни карлик, ни четырнадцать его монахов, ни тот, второй, Конан не шелохнулись. Никто не попытался остановить его даже тогда, когда с оглушительным свистом рассекающий воздух длинный меч понесся к голове Великой Души. Но недоумевать по этому поводу Конану было некогда. Не встретив никакого сопротивления, он разрубил Тезиаса напополам – сверху вниз, от головы до самых бедер.