Доминум - Полина Граф

нас стало меньше, – ожесточился Антарес. Злость загорелась в нем с новой силой. Он так же осторожно двинулся в обход врага. – Лишь ты один.

– Так странно – убивать тебя в этой оболочке. Меня даже немного интересует: что же с тобой произошло? Но… Это ведь не важно для итога.

Антарес не боялся, но четко понимал: он не выстоит. Да, его душа сильна, но не настолько, чтобы при одном разуме биться с тем, кого он с трудом одолел, будучи целостным. К тому же моя оболочка все еще блокировала бóльшую часть его сил из-за недавнего выстрела. Он не мог спасти нас, не разрушив плоть. Как ни погляди – мы смотрели в черные глаза собственной смерти.

– Последний вопрос, – произнес Антарес, остановившись. Свет распространялся по телу, я уже чувствовал жжение на щеках. – За все Генезисы, что мы знаем о существовании друг друга, мы никогда не оставались вот так – наедине – и не имели возможности поговорить душа в душу.

– Я был занят. – Гортрас замер напротив.

– Ты видел каждого из Верховных Света и пережил всех. Материя распадалась и возрождалась в чем-то новом, сменялись эры, и все происходило на твоих глазах. Ни одно существо не живет так долго. Все обязаны умирать. Но не ты. Ты словно древнее самой Вселенной.

Гортрас впервые заинтересовался его словами и ждал продолжения, пока Антарес формулировал ключевой вопрос.

– Кто ты такой? – наконец спросил он. – Даже дэлары, по правде, сего не ведают. Ты пришел в этот мир и сразу же занялся разрушением Эквилибриса. Говорят, именно ты подговорил Ревершиля отречься от Баэрдода. И ты же встретил дэларов, когда они отвоевали независимость. Ты рассказал им, как лучше всего убивать нас. Тьма против Света, Свет против Тьмы. Ты часть этого мира, но осознанно подверг его разрушению. Бесконечная война медленно разваливает на части Вселенную. Обливион пожирает ее. Мы на одной плоскости, Гортрас. Зачем ты хочешь погубить всех?

Некоторое время тишину нарушало лишь гудение Тьмы.

– Не все зло происходит по моей вине, и не все злом является, – покачал головой темный, распахнув глаза. – Но ты ошибаешься, дет Фаберлан. Мы с самого начала не были в одной плоскости. Этот мир гораздо, гораздо сложнее, чем ты себе представляешь. Неважно, кто я. Никто не важен. И я устал, но не могу остановиться.

Черные нити, точно щупальца спрута, оплетали все мое тело, тут же растворяясь от столкновения с огнем. Антарес попытался вырваться, но Тьма не дала и шанса, обрушив меня на землю. Энергия давила прессом, только бы пробить огненную оболочку, которую Антарес пытался сохранить всеми силами. Кости заныли, не готовые к таким нагрузкам. Антарес с трудом успевал залечивать раны, но больше его волновало то, что он не мог создать ни оружия, ни доспехов – каждая попытка отдавалась сильнейшей болью в грудине. Я задыхался, ребра трещали. Оболочка могла вот-вот развалиться. Нам была нужна подмога.

«Мы одни. Надеяться не на кого, – ответил Антарес на мои метания. – Он еще не вернул всех сил после пяти тысяч Генезисов заточения. То, что ты видишь, лишь капля его возможностей. Но он восстанавливается. Все кончено».

«Ты и сам не веришь в это! – мысленно закричал я. – Вытащи нас! Примени свой Апогей!»

Верховный похолодел.

Огонь гас.

«Максимус, я не справлюсь».

Нет, что-то должно было случиться, не могло все закончиться вот так! Я упирался всеми силами, но ревущий поток Тьмы готовился расплющить меня, раскатать на молекулы прямо по земле.

«Если бы ты не вмешивался в том лесу, если бы ты позволил мне завершить дело… Мне нужно туда добраться! Необходимо! – сокрушался заоблачник. – Ставки слишком высоки!»

Он помедлил.

«Максимус, я…»

Вдруг давление резко ослабло, и Тьму прорезал голубой свет. Я смог вдохнуть полной грудью. Еще никогда я не был так рад увидеть небо. Темные вихри хлынули прочь, разгоняемые светом. Земля вокруг была расплавлена, снег растаял. Тело пульсировало и вздрагивало при каждом громоподобном ударе сердца.

Прежде чем Тьма с ревом обрушилась обратно, меня успел схватить материализовавшийся Дан. Столь же быстро он перенес нас на хоть сколько-то безопасное расстояние.

Фри со всех ног неслась ко мне, следом за ней вниз по склону скользили и остальные.

Поток Тьмы, похоже, собирался вдали для новой атаки.

Наставница схватила меня за руки. Она тряслась от испуга, широко распахнув глаза.

– Мы думали, ты умер!

– Что вы сделали?! – воскликнул я, пытаясь перекричать ветер.

В тот самый момент Стефан пошатнулся и чуть не рухнул наземь, но Сара успела подхватить товарища. С его руки обильно стекала кровь. Протектор оказался страшно бледен и явно был готов вот-вот потерять сознание.

– Вы… – пораженно выдохнул я.

– Я не зря считаюсь одним из лучших манипуляторов, – выронил Стеф, с трудом держа поблекшие глаза открытыми. – Но для такой атаки нужно было много эфира.

Я чертыхнулся про себя.

– Только не помри от потери крови!

– Еще не время умирать…

– Мы сейчас все вместе к праотцам отправимся! – заявил Дан, зажав в руке шпагу и напряженно следя за гигантским сгустком черноты, начавшим окольцовывать нас по воздуху. Он бросил мне что-то блестящее. – Это мне передал Альдебаран. Срочно напиши его полное имя! Нам нужна помощь кого-то из них!

Я посмотрел на перо. Оно было бронзовым, с синим отблеском на одной стороне, напоминающим индикатор заряда. Нужно было призвать Альдебарана…

В голове загорелось другое имя. Меня пробрало до мурашек от самой идеи Антареса. Но он уверенно продавливал мысль, уже выводя моей рукой имя и оставляя светящиеся символы прямо на земле.

Фри отсекла один из подобравшихся всполохов, как раз когда Верховный закончил с надписью. Я поднял голову и увидел появление Первого паладина.

Бетельгейзе возникла чуть в стороне, полностью облаченная в алое. Мы в оцепенении глядели друг на друга всего секунду, но тут вихрь загрохотал с новой силой, заставив Бетельгейзе обернуться. Тьма распростерлась куда хватало глаз, от земли до небес окрашивая облака в чернь. Звезда в неверии уставилась на небо, на разрываемую темнотой реальность и, похоже, мгновенно все поняла. Всего миг смятения, а затем она исчезла в красной вспышке.

«Куда она?!» – воскликнул я про себя, не в силах перекрикивать вездесущий вой.

«Поверь в нее».

Едва ответив, Антарес тут же показал мне другое имя. Я отринул его, но оно возвращалось снова и снова, как будто магнитом притягиваясь к мыслям, долбя под коркой мозга.

Доверься старым врагам, говорили Черно-Белые. Но также они говорили не бояться человека с белым платком. Они лгали, они играли со всеми нами, использовали в своих неизвестных целях!

Рука уже выводила