Фан-клуб - Ирвинг Уоллес

— Мы не хотим держать вас в таком виде. По крайней мере, я не хочу. Но мы просто боимся, что вы доставите нам неприятности, если мы вас выпустим.

— Какие от меня неприятности? Меня можно держать взаперти в этой комнате. Я по-прежнему полностью в вашей власти. Если хотите абсолютно честно, то я… — Она поколебалась.

— Продолжайте, Шэрон. Я уважаю честных женщин.

— Ну хорошо. Но не говорите остальным. Вы твердо обещаете, что не скажете им ни слова?

Большой слизень не только был доволен, но у него даже слюнки потекли от того, что с ним собирались поделиться тайной.

— Слушайте, Шэрон, это останется между нами. Можете довериться мне.

— Прекрасно. Кажется, вы разбираетесь в женской психологии не хуже меня. Есть ли на свете женщина, хоть иногда не мечтающая о том, чтобы ее похитил и взял силой красивый мужчина? Большинство из нас не сознаются в этом, но вы-то знаете, что почти все женщины желают этого.

Его дряблую плоть приятно защекотало при мысли об открывающихся возможностях.

— Держу пари, что понял вас, Шэрон. Вы девушка моей мечты. Я знал, что вы со мной. Просто не был уверен, что вы решитесь сыграть в открытую.

— Я играю в открытую, но только для вас, — быстро перебила она, — потому что чувствую, что мы понимаем друг друга. Вы единственный из компании, кто повидал свет. Паренек, который все это придумал, слишком молод для меня. Он не понимает сути дела. Ну а старик — что о нем сказать?

— Можете не продолжать, Шэрон, — усмехнулся Йост. — Мы настроены на одну волну.

— Точно. Так вот, после двух-трех раз я поняла, что вы — единственный, от кого я могу чего-то ожидать. Не буду притворяться: мне не хотелось быть похищенной. Я не была готова к изнасилованию. Но раз уж это случилось и все позади, я решила воспользоваться ситуацией себе на пользу. Вам не кажется, что это говорит о моей зрелости?

— Еще как говорит. Я восхищен этой вашей философией.

— Знаете, что я пытаюсь до вас донести? Я говорю, что если мне суждено давать это остальным троим, что ж, я согласна. Но с вами иначе: поскольку наши личности гармонируют и я чувствую между нами взаимопонимание, я, знаете ли, хотела бы вести себя с вами несколько иначе, особенно. Я чувствую, что дело того стоит.

— Поверьте мне, оно этого стоит, — загорелся он. — Вы обнаружите, что я — парень, который ценит класс.

— Спасибо. Но есть одна заминка… — Она помолчала, и горестная морщинка омрачила ее лицо. — Я… не понимаю, как могу быть привлекательной в моем нынешнем виде.

— О чем это вы? Вы самая прекрасная женщина на свете!

Она помотала головой по подушке.

— Нет, не теперь. Может быть, раньше. И может, смогу быть такой снова. Но в теперешних обстоятельствах я не могу быть по-настоящему привлекательной. Привязанная, немытая, без косметики, в этой дешевой сорочке. Это не я. К тому же, как и любая женщина, я до некоторой степени тщеславна. Я хочу появляться в наилучшем виде перед человеком, который мне интересен. Я хочу возбуждать его.

— Да вам ни черта не нужно, Шэрон, чтобы возбудить меня. Гляньте, я уже нарастил целый фунт.

Она жадно уставилась на него.

— Роскошно, — пробормотала она.

— Вы не шутите? — спросил он дрогнувшим голосом.

— Я видела их всех, и вы как раз по мне.

Он придвинул к ней свою тушу.

— Эй, вы и впрямь меня завели.

Она поцеловала его грудь и плечо и пробежала кончиком языка по его шее.

— Вы узнали бы, на что я способна, будь у меня хоть полшанса, — шепнула она. — Меня нужно видеть в прозрачном неглиже или в бикини — вот это зрелище. Посмотрите на меня, когда я освобожусь, и увидите, чего я стою.

— Ух, милая, ты слишком хороша.

— Но не для тебя, — шепнула она.

Его губы нашли ее грудь. Она вздохнула от удовольствия, попыталась было покусать его за ушные мочки и пробормотала:

— Продолжай же, милый. Мне это нравится. Мужчины забывают, что женщинам это нравится. М-ммм. Скажи, милый, что тебе нравится больше всего, когда ты любишь. Тебе нравится то же, что мне?

— А что тебе нравится? — простонал он.

— Все. Буквально все.

— Перестань, погоди — ты меня слишком заводишь… я должен… — Он влез на нее и без дальнейших церемоний сунул в нее свой распухший пенис.

Зажмурясь и ритмично дыша, он оседлал ее своей тушей и начал скачку.

— Ну давай же, шевелись, — стонала она.

Он совсем одичал и, кончив, обрушился на нее как стена здания. Она лежала под ним, задыхаясь и дыша ему в ухо.

Позже, сидя на постели и тяжело дыша, он взирал на нее с несомненным уважением.

— А ты молодцом, — похвалил он.

— Если это комплимент, ты тоже его заслуживаешь. — Она помолчала. — Знаешь, ведь ты заставил меня кончить.

Он казался гордым, будто завоевал Нобелевскую премию.

— В самом деле? Ты кончила? Я так и думал, но не был уверен.

— Можешь не сомневаться, — улыбнулась она. — Это было прекрасно. Мы победили оба.

Он уставился на нее с довольным видом.

— О чем это ты говорила мне недавно? — осторожно начал он. — Что ты действительно имела в виду?

— Это насчет того, какой я могла бы стать для тебя, будь у меня хоть полшанса?

— А-га. Если бы мне удалось освободить тебя и добыть тебе кое-что необходимое…

— Сексапильные вещицы, только для тебя. Красивое белье. Духи. Губная помада. Ты не поверишь, как это помогает.

— … если я их добуду, ты… в общем, ты обещала, что… покажешь мне разные трюки.

Она выдала ему самую чувственную из своих улыбок.

— Достань и увидишь.

Он медленно покачал головой, не в силах отвести от нее глаз.

— Ну и молодцом же ты. Настоящая женщина, каких не бывало. Как раз то, что я искал всю жизнь. — Он кивнул. — Хорошо. С этой минуты мы сделаем друг для друга многое.

Краткая вечерняя рецензия: «Мисс Филдс продемонстрировала в заглавной роли поразительную разносторонность, всегда ценимую знатоками в истинно великой звезде. Никогда еще она не была столь убедительна».

Четвертый акт.

На сцене с Мечтателем. Салонная королева, у которой осталась лишь присущая ей женственность. Его преданная любовь проявилась, коснулась ее, она не может не ответить ему и находит для него местечко в своем сердце. На ее глазах грубое, даже скотское дело превращается в романтическое приключение. И вот она преображается в фантастическое создание из его снов. Ее разбуженная страсть (с осторожной подсказкой по памяти из Эллиса, Ван де Велде, Кинси и, особенно, Мастерса-Джонсона[4]) посвящается восстановлению его мужской силы. Последнее, в случае удачи, превратит ее роль в триумф.