Марш Обреченных. Финал - Вадим Климовской

Они обессилено скатились в низхолмье, к одному из северных русел тонких жил-речушек, бравших свои начала из свежих, незараженных каналов Улей Грез. Себастьян с посеревшим от истощения и усталости лицом, еле-еле выдавил из себя доходчивое объяснение для девчонок: в рукавах отдельных каналов от гнилых болот единственное их спасение, их шанс найти воду и отдых. Для вельможек такое объяснение оказалось сложным и маловероятным, а для подмастера — и вовсе, слова полукровки достигли до обморочного состояния Шоста, в которое привело его ранение на мосту, обернулось размытым и полупровалом в какофонии кошмаров и видений. Храмовницы с двух сторон придерживали шатающегося на ходу бойца, а в аварийных ситуациях, когда тело Шоста готово было вот-вот рухнуть и скатиться в кювет, поспевал вездесущий, хоть и насупленный, но довольно крепкий еще Себастьян. С полета ястреба ихние силуэты на выгоревших холмах Василискового края казались жалкими и карикатурными, немощными до слез и убогими до жалости. И было совестно даже намеком предположить, что на такие никчемные с высоты полета хищника создания, могли посягнуть вышколенные и безжалостные воины, коими являлись каратели эльфы. Тем ни менее преследование продолжалось, если даже временно наши беглецы имели фору перед отрядами остроухих!

Полукровка тараном вломился в заросли низкого лозняка, пугая стаю диких уток и втаптываясь с чавканьем в тину, прошагал к чистому роднику, отыскивая чистую заводь без осоки и ряски. Несколько минут он шарил по топким и вонючим местам, с эльфийскими ругательствами выдирая острую траву с корнями и в конец, обессилив, под настороженные созерцания компаньонов все же надыбал на достаточно чистый источник природного ключа.

Храмовники с недоверием посматривали за его манипуляциями, с затаенным вниманием ожидая нападений, как потусторонних тварей, так и ловушек остроухих гадов.

Кульминация поисков Себастьяна закончилась совсем другим финалом: полуэльф издал радостный вопль и с головой скрылся в осоке, на что подмастерье еще больше запереживало.

Пару минут от Себастьяна не исходило ни звука, и Оливия в нетерпении поддалась на сухой частокол, на уютную и тихую с виду заводь, ее никто не удерживал, на то слабо отреагировали измотанные нервы и задерганные рефлексы. Пока, наконец, не показалась башка полукровки — мокрая и растрепанная, но самое главное, в глазах проводника горел живой огонь и надежда на спасение. С тем же чавканьем и неловкостью господин Харуш потащился к берегу, к обомлевшим храмовникам.

— Чего стоите? Идите, пейте! Вода холодная и… безопасная, я проверил.

Даже млевший всю дорогу Шост моментом оживился и, оттолкнувшись от поддержки, кинулся в невысокие заросли, подбираясь к живому источнику.

Жаль, нет фляг, так бы запаслись до тракта водицей! До тракта?! Х-хе, до него еще как-нибудь следовало дотянуть? Если в том нам поможет Дьен и ихний Аллон! Каратели продолжают топтаться по пятам.

Хлюпанье и оханье — во, как молодежь разобрало, за уши не вытянешь!

— Пора! Скоро стемнеет, а еще парочку миль не мешало б пройти до стоянки, — окликнул Шоста и девчонок Себастьян. Рано упиваться мимолетным счастьем.

Он полез в торбу, достал две лепешки и поглядел, сколько осталось запаса эльфийского хлеба. Скудные резервы! Две лепешки и окраец. А еще в среднем два с половиной дня по Василисковым холмам — это не шуточки. Подумав, он вернул один хлебец в подсумок. Придется растягивать еду, а вот что делать без воды? По засушливым холмам? Придется бежать и днем и вечером, ночью по этим местам перемещаться крайне опасно: василиски ночные хищники, к магии не восприимчивы. Себастьян неожиданно вдумался, почему им удалось пробиться через Улья Грез? Подвиг или чистое везение? Кто его знает? Об этом можно будет подумать по дороге, когда опасность несколько уляжется и путь станет размеренным и безопасным.

Хлюпанье не прекращалось — да сколько можно? Он ведь ясно сказал, что…

— Шост! Шо-ост!! Шо-о… — заверещала Ирвин и, Себастьян не разбираясь, бросился в осоку, сбивая с пути, острые стебли и вгрузаясь в топкий грунт.

Повеяло холодом, мурашки защекотали по спине, Дьен только не это! Неужели он просчитался, не уследил и эти на вид безопасные участки превратились тоже в рассадник нечисти?

Ирвин с Оливией по пояс в холодной, ключевой воде, волосы растрепаны и спускаются до плеч, физиономии перекошены от страха и паники, они тянулись к бесчувственному телу храмовника, тонущему в неглубоком омуте. Себастьян мгновенно привлек магию, разрезая густые сумерки тусклым, янтарным светом, всматриваясь в помутневшую водную гладь — где?.. Где же та напасть, что осмелилась прикоснуться к ним? К его душевному облегчению и удивлению таковой не оказалось, а подмастера Шоста быстро и аккуратно выловили из воды и осторожно перенесли на сушу. После беглого осмотра Себастьян заключил: паренек в обмороке. От переутомления, истощения и лихорадки, потерял сознание и стал тонуть. В таком положении можно было найти смерть и в калюже. Легкими пасами магии полукровка при поддержке девчонок, привели подростка в себя; Оливия чистым лоскутом материи, оторванной из подкладки сумки, перевязала храмовнику изуродованную руку. Рана не гноилась и не воспалялась, но до конца еще не зажила, яд хоть и в малых дозах, но еще присутствовал в организме Шоста, правда Себастьян успокоил храбреца, что в скорости тот поправится, главное, — избежать заражения.

— Сможешь управляться тремя пальцами?

— Научусь.

Полукровка исподлоба смерил в темноте людей, теперь он более-менее свыкся с присутствием дайкин и чувствовал себя намного раскованней. Они так и не решились покинуть источник, поэтому заночевали у него, в скудной полосе зарослей, прячась от хозяев холмов и следопытов-карателей.

— Я сплю первым. Будете дежурить втроем. Разбудите меня через три часа. Не забудьте!

Он устроился в сухой впадине на плаще и подсумке, строго велев Шосту, Ирвин и Оливии не спать, а бдеть на дежурстве, напомнив в который раз о реальной опасности.

— Спокойной ночи. — Выдавил из себя напоследок он.

Он подождал с полминуты ответа, но так его и не услыхал, стал засыпать, когда:

— Спокойной…

Себастьян почувствовал неладное на второй день путешествий по Василисковым холмам, звон тревоги забарабанил в мозгу рефлекторно, на подсознательном уровне.

Сообщать о подозрениях пока не решился, а вместо того насторожился, выискивая следы угрозы, искал оправдания к беспочвенной тревоге, но щемящее чувство не исчезало, а, наоборот, к концу второго дня все сильнее и сильнее усиливалось. Откуда же угроза? И от кого? Естественно в Василисковых холмах может исходить опасность от василисков.