Марш Обреченных. Финал - Вадим Климовской

Грилл пожевал губами — так-с, с кого начать?

Бум-х!

Бум-х! Бумх-бумх! Бум-х!

Он закоченел на месте, резко с полуоборота обернулся и вперил в фиолетовую завесу испепеляющий и негодующий взор. И что там, Дьен побери, происходит?

А в глубине мрака, где-то на середине моста, в двух сотнях метров от них уже хлестала нешуточная баталия: воздух Улей Грез вибрировал и полыхал от магического коктейля. От скрещения дайкинской и эльфийской магии. От энергетического симбиоза двух сил, объединившихся ради спасения. За малейшие возможности выжить и дотянуть до спасительного противоположного берега.

Бумх! Бумх!

На лице Грилла играли бешеные огоньки отражений, он неотрывно наблюдал, как разряды магии разрывали кошмарные тени и силуэты монстров, скособоченные и согбенные, слетали с перил и перекрытий вниз. А фигурки подмастерья и длинная тень Себастьяна удалялись.

Младший Сульян не стерпел, грязно выругался.

— Лучницы сюда!

Легкий топот за его спиной.

— Сбивайте цели! Стреляйте!

Но Грилл в душе понимал — это напрасная трата времени. Зоркость эльфиек — это одно, а пробить магические щиты подмастерья и полукровки — это совсем другое. Беглецы не только отгораживаются от нежити, но и укрываются от метких стрел.

Лиса, Бабочка и Лайя бесшумно натянули тетивы и выпустили по стреле. Звон ветра — древки ушли в пелену. Клубы тумана поглотили летящую смерть. Если и попали в кого-то, то явно в неживое?..

Грилл скользнул по вытянутым харям Рутта, Хима и Фраульда. Молодцы! Нас провели словно сосунков!

— Кто охранял мост?

Тягучая тишина. Они его боялись! Боялись расправы!

— Кто охранял мост? — Дико заверещал Грилл, белее от бешенства.

— Я, ваша милость…

Сульян скосил на голос.

Разведчики и эльфары стушевались. Стоял поодаль мрачный Марьян, не меньше омраченные Ибрагим, Рослан и Ромнат. Капитаны разведчиков морщились от бессильной ярости. Грилл решил сперва добраться до главного виновника прокола, и потом хлестать всех подряд.

Вельможа навис над магиком в изодранной мантии, злость раскалялась в грудной клетке. Голова несчастного приподнялась, оторвавшись от созерцания потертых мокасин, Готьенн встретился с руководством взглядом. На Грилла уставились налитые кровью глазища, вся физиономия магика являлась сплошным кровоподтеком, нос разбит, губы опухли, а на щеках порезы. Интересно, это его Себастьян или дайкины отделали?

— Готьенн! — Выдавил из себя Грилл. — Что это с тобой? Почему упустил врага? Почему разрушен мост? И…

— Давайте по порядку, ваша милость! — Старший эльфар простецки скалился. — Разукрасил меня Волчонок, а помогали ему… дайкинское отребье. А врага упустил… потому что провели нас эти самые ублюдки вокруг пальца! Провели как малолетних юнцов. Да и мост, в придачу разнесли.

Грилл моментально окаменел от столь прямолинейной наглости. Публичной наглости! Его рука потянулась рефлекторно к сабле. Проучить! Немедленно проучить!

Придвинулись Галат и Фраульд — готовые сию минуту… секунду загасить конфликт.

Но Готьенну абсолютно начхать, он неотрывно поглядывал на молодого Сульяна, будто бросал вызов всему высокомерному обществу.

— За халатность и безалаберность, Готьенн, вы предстанете перед королевским судом!

Физия магика исказилась, промелькнула мимическая судорога, Готьенн низко с карканьем расхохотался. Грилл не выдержал, подскочил и с размаху врезал наглецу по уху. Голова безумца дернулась, но тот продолжал захлебываться хохотом. Алхон, пришедший в себя, в панике закатил на лоб глаза, о Дьен, Готьенн совсем чокнулся! Сошел с ума?

Грилл замахнулся еще раз, но Готьенн выставил перед кожаной перчаткой грязную руку. Хлысь! Хлысь! Аристократ задохнулся от безудержного гнева. Паршивец! Да как он смеет?!

И тут Готьенн заговорил:

— Да будет вам, ваша милость! Довольно! Ваш отец ведь тоже не обрадуется новостью, узнав, что вы прохлопали беглецов? Не правда ли?..

— Я вас уничтожу, Готьенн! Вы станете моим кровным…

— Перестаньте, Грилл! — снизошел до шипа эльфар. — сначала позвольте поймать недоносков, а потом делайте со мной, что захотите! Душите хоть голыми руками! Дайте добраться до Волчонка и щенков! Соглашайтесь, ваша милость!

Грилл заскрежетал зубами. Отец уничтожит его морально, а он… ликвидирует Готьенна вживую. Точно также как папочка убрал с дороги советника Желина Харуша — хладнокровно и безжалостно.

— Вы ничего не теряете, кроме нескольких часов и крупицы чести…

— Замолчите Готьенн! Вы мне противны!

— Да или нет? Знайте, Себастьян стал моим кровником еще со Школы Круга — это более весомый аргумент, чем наша перебранка. Смерть давно по нему затосковалась, если бы не Харуш и Совет, я прикончил бы его уже давно. Услуга за услугу, ваша милость. Вы дарите мне шанс, а я — возмещаю впоследствии, нанесенный вам позор, собственной кровью!

Грилл скрутил губы трубочкой. Посмертный марш наглеца!

— И не думайте, что вам удастся от меня отвертеться, Готьенн! Я доберусь до вас и в Черном лесу, знайте!

Грилл отшатнулся от избитого недруга. Разве дворцовая жизнь сравнится с полевыми реалиями? С азартом погони или стычкой с соперниками по Общине? Сердце подсказывало — нет.

Он подошел к мосту, лучницы покинули позиции, неизвестно прорвались беглецы сквозь хищников Грез или стали добычей монстров? Дотянули до спасительных холмов? И верно, впереди еще опасные Василисковы холмы. Надежда взять врага существовала.

— Готьенн, ты уснул? Еще здесь??

— Уже бегу, ваша милость! Не смею себя задерживать и вас раздражать!..

Едкая сволочь! — скривился втихаря молодой Сульян.

Холод!

Холод Призрачного мира…

Страх скручивает внутренности в тугой узел. Сплетает в комок. Разрывает изнутри и наполняет сознание безликой пустотой. Что может быть страшнее неизвестности? Устрашающего патологического ужаса? Не подавляющего трепета перед неизбежностью прикоснуться к первобытному злу? Эти чувства пробуждались внизу живота и растекались к верху, подпирая к горлу, тянулись к мозгу, врывались мыслями и растекались по всему организму: мышцам, нервам и суставам. В их команде лишь один мог бороться с этим древним, непобедимым чувством. Чувством, способным уничтожить, и смести с дороги самых смелых и отчаянных. Чувством, разрушающим идеи и стремления. Чувством, паразитирующим в каждом из нас. Себастьян Харуш с малых лет, бьющийся за место под солнцем и вечно карабкающийся на прочные лесенки в Общине эльфов, в едином стремлении — остаться жить. Именно он заставил их жалкую команду бежать. Бежать по влажным, скользким и заиндевевшим перекрытиям моста. Нестись сломя голову, не разбирая дороги. С упорством ищейки, с тупостью грака, с бесшабашностью рогусса, переполненного магической энергией до краев. Для них выбор сделан, если он и подмастерья хотели жить, значит, должны очень-очень быстро шевелить ногами.