Слово и «Дело» Осипа Мандельштама. Книга доносов, допросов и обвинительных заключений - Павел Нерлер

Панфилов в первую очередь занялся самообразованием и ознакомился со статьями об О.М. в «Советском энциклопедическом словаре» и с предисловием А. Дымшица в «Библиотеке поэта», а также с Уголовным кодексом РСФСР, принятым 2-й сессией ВЦИК XII созыва и введенным в действие Постановлением ВЦИК 22 ноября 1926 года – начиная с 1 января 1927 года. Вот почерпнутая из него формулировка статьи 58.10 с комментариями:

Статья 58.10. Пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти или к совершению отдельных контрреволюционных преступлений (ст.ст. 58.2–58.9 настоящего Кодекса), а равно распространение или изготовление или хранение литературы того же содержания, влекут за собой —

– лишение свободы на срок не менее шести месяцев.

Те же действия при массовых волнениях, или с использованием религиозных или национальных предрассудков масс, или в военной обстановке, или в местностях, объявленных на военном положении, влекут за собою —

– меры социальной защиты, указанные в ст. 58.2 настоящего Кодекса.

Постатейные материалы к статье 58.10

§ 1. Обратить внимание судов на абсолютную недопустимость расширительного применения ст. 58.10 УК. По ст.5810 УК должны квалифицироваться лишь действия, содержащие в себе прямые признаки, предусмотренные этой статьей и носящие контрреволюционный характер.

(Пост‹ановление› Пленума Верховного Суда РСФСР 16 декабря 1930, пр. № 16)[856] .

Но этого, разумеется, было недостаточно. При рассмотрении вопроса о реабилитации О.М. необходимо было учесть и книги его вдовы. Поэтому отдельного рассказа заслуживает трогательная история ознакомления следователей с этими опасными объектами. Помощник начальника следственного Отдела КГБ СССР подполковник А.Г. Губинский обратился к начальнику отдела Управления КГБ СССР полковнику Р.Е. Рыбину со следующей просьбой:

Согласно Информационного Бюллетеня Управления КГБ СССР № 5 1982, на Западе изданы книги супруги поэта – Мандельштам Н.Я. – «Воспоминания» и «Вторая книга».

На основании изложенного прошу Вашего указания проверить и сообщить в Следственный отдел КГБ СССР о наличии данных книг в отделе Управления КГБ СССР и в положительном случае направить их в наш адрес для проведения следственного осмотра.

По миновении надобности книги будут Вам возвращены.[857]

12 августа, после того как необходимые указания были получены и формальности соблюдены[858], состоялся собственно сеанс осмотра Панфиловым книг писательницы: начавшись в 9 утра, он закончился в 17.30[859]. При осмотре присутствовали двое понятых, которым было разъяснено их «предусмотренное ст. 135 УПК РСФСР право делать замечания, подлежащие занесению в протокол, и обязанность удостоверить факт, содержание и результаты осмотра». На ознакомление с самим делом О.М. (архивно-учетное дело № Р-13864), состоявшееся 21 августа, потребовалось всего два часа – от 9 до 11 утра[860].

Чекисты, видимо, ничего нового для себя из книг Н.М. не узнали. Поэтому к собственно следственным и розыскным действиям они приступили первыми и времени не теряли. Для начала они проверили «своих». 13 июля помощник начальника Следственного отдела КГБ СССР полковник юстиции К.Г. Насонов направил Начальнику отдела Управления кадров КГБ СССР полковнику В.П. Колесникову запрос № 15667:

В расследовании наст‹оящего› уголовного дела в 1934 году принимали участие сотрудники 4 отд‹еления› СПО ОГПУ – Шиваров, Герасимов и Вепринцев (других данных в деле не имеется).

В связи с изложенным просим Вашего указания проверить и сообщить, не располагает ли Управление кадров КГБ СССР сведениями о нарушении указанными лицами соц‹иалистической› законности, а также установочные данные на них.[861]

Ответ пришел через две с половиной недели – 30 июля 1987 года – из Центрально-оперативного архива КГБ. Начальник этого архива полковник Н.К. Грищенко сообщал, что «сведений о нарушении соц-законности Шиваровым Н.Х. и Вепринцевым С.Н. в материалах б‹ывшей› Особой инспекции УК КГБ СССР не имеется»[862], а «проверить Герасимова без дополнительных установочных данных не представляется возможным»[863].

На отдельном формуляре была заполнена, в соответствии с запросом, следующая справка:

1. Шиваров Николай Христофорович, 1898 года рождения, урож. г. Пещеры (Болгария), на 1934 г. – оперуполномоч‹енный› 4 отделения СПО ГУГБ НКВД, на 1935 – ст. лейт‹енант› госбезопасности, на 1937 – зам. нач‹альника› 4 отдела НКВД Свердловской области, приказом НКВД СССР № 1961 от 21.10.1937 уволен по ст. 38, п. «в».

2. Вепринцев Сергей Николаевич, 1893 г. р., уроженец Москвы, на 1934 – уполномоченный 4 отделения н/шт[864] СПО ГУГБ НКВД, 1937 – лей-т ГБ, приказом № 315 от 21.‹…›.1939 уволен по ст. 38, п. «в». Последнее место службы на 1939 г. – уполномоченный по н/шт СПО ГУГБ НКВД.[865]

В тот же день – 13 июля – Насонов обратился и во все региональные управления КГБ СССР, к которым О.М. имел или мог иметь хоть какое-то касательство. Так, запрос в Воронеж выглядел так:

Из материалов уголовного дела усматривается, что после отбытия наказания до 1938 г. Мандельштам О.Э. проживал в гор. Воронеже.

В связи с изложенным прошу Вашего указания проверить и сообщить, не располагает ли отделение Управления КГБ СССР по Воронежской обл. архивными материалами в отношении Мандельштама О.Э., и в положительном случае направить их в наш адрес.

По миновании надобности материалы будут Вам возвращены.[866]

23 июля Воронеж уже ответил: «Направляем вам спецпроверку УКГБ–УВД по Воронежской области в отношении Мандельштама О.Э. Материалов в Управлении на него не имеется. 23 июля 1987». К ответу была приложена справка за подписью начальника спецгруппы подполковника Ф.Ф. Соловьева: «Есть Иосиф Эмильевич, 1891, о/с [867] при Кол‹легии› ОГПУ 10/6 34: лишен права проживания в Московской, Ленинградской областях, Киеве, Одессе, Ростове, Пятигорске, Минске, Тбилиси, Баку, Харькове, Хабаровске и Свердловске на оставшийся срок без прикрепления. От регистрации освобожден»[868] (кстати, то обстоятельство, что О.М. в ссылке был официально освобожден от регистрации, ранее не было известно, – по существу, в сочетании с предоставленным О.М. в Чердыни правом выбора по своему усмотрению города дальнейшего отбывания ссылки, это не что иное как замена ссылки высылкой, то есть серьезное смягчение режима).