Компаньоны - Роберт Сальваторе

— И у тебя есть золото, чтобы заплатить каравану за проезд? — осведомился стражник, по мнению Паука, слишком хитро.

— Поскольку я намереваюсь отправиться на Север в любом случае, то ожидаю, что у торговцев хватит золота, чтобы позволить себе ехать в моем обществе, — ответил Паук,

Стражник смерил его скептическим взглядом.

— Прошу тебя, открывай свои ворота, — сказал Паук. — Боюсь, этот дождь промочил меня насквозь, и я страстно мечтаю о горячем очаге и вкусной еде перед тем, как лечь спать.

Стражник колебался, разглядывая его сверху. Хафлинг выпрямился и немного поправил плащ, сдвинув левую руку таким образом, что пола плаща отошла в сторону, явив взорам рапиру во всем ее великолепии. Хитрый Паук не забыл слегка развернуть пони вправо, чтобы стражнику было лучше видно.

Наконец мужчина оглянулся, сказал что-то, чего Паук не расслышал, и вскоре ворота начали со скрипом открываться.

Паук Периколо Тополино сидел в седле очень прямо, плащ свисал с левого плеча, левая рука оставалась свободной, и он управлял своим скакуном одной правой. Хафлинг всячески старался выглядеть уверенно. В конце концов, уверенность в себе — лучшая защита от возможных грабителей и убийц.

Насколько он мог судить на первый взгляд, а также из информации, собранной за последние месяцы на юге, город очень сильно изменился к худшему за те сто лет, что прошли с последнего визита Реджиса. Лусканом по-прежнему правили пять верховных капитанов и их так называемые Корабли, все как один состоящие из пиратов и головорезов самого скверного пошиба. Это был город отъявленных мерзавцев, где труп, лежащий на обочине дороги, не вызывал удивления.

Слева от Паука виднелись мачты множества кораблей. Большинство из них, вероятно, вскоре отправятся на юг, так что их матросы вполне могут пойти на рискованное дело в Лускане, рассудив, что покинут порт еще до того, как магистраты сумеют поймать их.

Учитывая это, Паук, направлявшийся к северным воротам города, держался правой, восточной стороны узких улочек и удаленных от моря кварталов, стараясь оставаться в зоне видимости с восточной стены. Значительная часть Лускана лежала теперь в развалинах, и, увидев Верхний мост, переброшенный через реку Мирар и ведущий к северным воротам, он понял, что мосты тоже в ужасном состоянии, причем настолько, что Реджис задался вопросом, а выходят ли вообще из Лускана караваны, направляющиеся на Север.

Его взгляд отметил одно из строений на берегу реки, южнее Верхнего моста, и хафлинг облегченно вздохнул, увидев, что Дом Лошадей Баливера, очевидно, еще существует. Он направил своего пони туда, где двое юношей и женщина грузили сено на телегу.

— Рад нашей встрече, — поздоровался он, спешиваясь, с удовольствием отметил, что эти трое улыбнулись, и удивился, насколько такая мелочь, как улыбка, способна осветить эти жалкие развалины, выдающие себя за город.

— И мы тоже, добрый господин, — ответила симпатичная девушка лет двадцати. — Постой, или аренда, или, может, и то и другое?

— Постой, — сказал Реджис, передавая поводья одному из парней, вышедшему вперед. — Его зовут Рамбл, или же Рамблбелли — для друзей. Прошу, обращайтесь с ним хорошо. Это славный и преданный пони. — Он снял седельные сумки со спины Рамбла и перекинул их через плечо, потом порылся в кошельке. — Три серебряные монеты за ночь? — полуспросил, полупредложил он.

— Да, вполне достаточно.

— Тогда здесь за десять дней, хотя сомневаюсь, что пробуду в городе так долго, и еще немножко за особый уход за моим вечно голодным пони. — Он отсчитал молодому человеку четыре золотых. — И еще немного сверх, когда я буду забирать его, — добавил он, когда счастливый парень повел Рамбла прочь.

— Мне нужно найти жилье и караван в Долину Ледяного Ветра, — добавил Реджис, повернувшись к девушке. Он взглянул на север, на постройки на другом берегу, и поинтересовался: — А что, «Красный дракон» еще работает?

Ясно было, что они не имеют представления, о чем он говорит.

— Может, он имеет в виду «Одноглазого Джакса»? — заметил оставшийся юноша.

— Это постоялый двор на северном берегу, — пояснила девушка. — Достаточно приличный, как я слышала.

— Лучше ему ночевать у нас на сеновале, — предложил парень.

— Ну и что это за место? — осведомился Реджис.

— Удобное, — ответила девушка. — И там, конечно, вы скорее узнаете все новости про караваны к Северу, только... — Она взглянула на своего сомневающегося напарника.

— Я вижу, вы при оружии, — сказал парень. — Умете им пользоваться?

— А что, придется?

Молодой человек лишь пожал плечами.

— Места и ночлега безопаснее ему не найти, — сказала девушка напарнику и повернулась к Пауку. — В «Одноглазом Джаксе» нередко бывают дроу, — пояснила она. — Но хозяин там — Капитан Курт. Ночлег у «Одноглазого Джакса» — самое безопасное, что вы можете найти в Лускане.

— Не так уж это много, — заметил парень.

— А я многого и не ожидал, — заверил его Реджис. Он взглянул в сторону Верхнего моста. — Он не провалится подо мной?

— Его все чинят, — ответил юноша. — Начали еще до моего рождения. Нет, там довольно безопасно, если внимательно смотреть под ноги, но, если на месте артель, что там работает, они потребуют от вас раскошелиться и заплатить за проход.

Паук из «Ухмыляющихся пони» лишь улыбнулся и покачал головой. За этой улыбкой, однако, скрывалась подлинная печаль от вида того, во что превратился некогда гордый Лускан. Ибо он, Реджис был здесь в 1377 году, когда капитан Дюдермонт попытался вырвать город из-под власти Тайного Братства и верховных капиталов. Если бы Дюдермонт победил, Лускан мог бы сейчас быть уменьшенной версией могущественного Глубоководья, блистающим бриллиантом на побережье, усеянном процветающими портами. Но увы, Дюдермонт потерпел неудачу и погиб.

И с этого, похоже, началось, угасание Лускана, его медленное и болезненное умирание.

Хафлинг бросил девушке серебряную монету, поблагодарил ее за информацию, прикоснувшись к своему нарядному головному убору, и двинулся в сторону моста.

Ступив на Верхний мост, он осторожно выбирал дорогу, поскольку камни на переправе выкрошились, и местами сквозь дыры виднелись грязные воды реки Мирар. Более чем грязные, понял хафлинг, поскольку они были черными как чернила, а издаваемый ими мерзкий запах долетал до моста и раздражал обоняние. Реджис был столь поглощен поиском безопасного пути, что прошел не меньше трети моста, прежде чем заметил, что на самом деле он там не один. Возле кучи камней и деревянных плашек сидели три грязных человека, одетых в цвета неизвестного ему Корабля.