Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

Все же Стас упрямо пошел к облупленному металлическому домику вперед с битой в руках, с размаху врезал по железной двери:

– Открывай!

От удара тусклый свет, что сочился через замочную скважину, тут же погас. Тихое бормотание телевизора внутри смолкло.

– Полиция, открывай, – повторил приказ Крячко.

Ответом ему было полное безмолвие. Гуров знал, что сейчас Слон сдвигает тяжелые половицы и кирпичи, стараясь не шуметь. Под ними ему нужно было расчистить заложенный проход в подземный бункер. Он оборудовал в своем гараже даже вот такое дополнительное укрытие, которое при внезапной облаве могло спрятать владельца, создав ощущение, что внутри железная ракушка абсолютно пуста. Первый захват Слона так и сорвался: ОМОН обыскал пустое помещение и ушел, так и не обнаружив хитрое инженерное сооружение, с помощью которого настил из кирпичей и досок возвращался на свое место, сливаясь с полом без единого просвета или щели. После ударов битой оперативник спокойно подошел к тонкой двери:

– Слон, это Лев Гуров. Опер. Помнишь меня? Открой, разговор есть. – Он засунул в рот металлическую трубочку и подул, отчего по воздуху поплыл тонкий перелив самодельного свистка.

Через пару секунд загремел железный засов, наружу высунулась большая голова в черных свалявшихся кудрях:

– Лев Иванович, вы? Это чего, я вас, что ли, огрел?

Гуров настойчиво потянул дверь на себя:

– Давай поговорим, обещаю не трогать. Пока разговор неофициальный.

Высокий грузный мужчина впустил их внутрь. Щелкнул выключатель, заливая желтым светом маленькое пространство. Слон почесал широкий затылок при виде опухшего лица опера:

– Точно, вы это были. Ох ты ж, командир, извини, что так прописал тебе. Я думал, соседи какие слишком бдительные повылезли, вот и дунул в хобот. Лед тебе сейчас достану из морозилочки – приложишь.

Гуров присел на край дивана, который вытянулся вдоль задней стенки.

– Ты не суетись со льдом, сейчас не до примочек. Понимаешь же, что не из-за этого по твою душу пожаловали?

Гигант насупился, поник:

– Ну. Из-за той квартиры со скульптурами? Честно, командир, заказ странный. Браться не хотел, как чуял, что одни неприятности с ним будут. Будто черти под руку пихали.

Лев Иванович почувствовал укол досады – и этот про потустороннее говорит, прожженный уголовник, который ничего и никого не боится! Он совладал с эмоциями, сейчас разберется, что там опять за демоны привиделись, и предложил:

– Давай так, Слон, сразу уговор. Ты нам не нужен, я знаю, что ты исполнитель. Рассказываешь все по порядку, выводишь на заказчика, и твоего имени ни в одном протоколе не будет.

Преступник молчал, упрямо наклонив голову с черными сосульками волос. Он понимал, что это его шанс выпутаться из неприятной истории, откуда другой выход ведет прямиком опять за решетку, причем на очень долгий срок из-за рецидива. Слон прокашлялся и забасил:

– После отсидки этот тип сам нарисовался. Я только вышел, и на третий день его кент прилетел, подкинул заказик простой. Сам я его не знаю, поспрашивал у наших, вроде серьезный мужик, с иностранцами все бизнесы мутит, кидалово не делает. Кликуха такая и есть – Иностранец. Он предложил пустую квартиру вскрыть и вынести по списку фигурки. Замки плевые, пальцем ребенок откроет, хозяева кони двинули, дом простенький – без камер и охраны. Цена – три куска зелени. Мне деньги нужны. Я сразу спросил, в чем подлянка, у него в охране ребятки есть шустрые, легко с таким делом бы разобрались. Слишком сладко, потом слипнется, не разодрать. Вышло, что ребята его там уже побывали, сами пытались унести хабар, но сбежали пустые из квартиры проклятой. Черти их оттуда спугнули, орали так, что пацаны заднюю дали и ни за какие деньги в квартиру не шли. Слушок пошел по братве, никто из наших за заказ не брался. Боялись, что привидения или черти, ну, кто там живет, утащат в ад. У нас все грешные, знают, что после смерти другого не ждать, вот и не торопятся. Вторая засада в том, что фигуры тяжеленные, втрояка тащить еще нормально. А одному – пупок развяжется. Один я повелся, дурак. Очень мне деньги сильно нужны были, я ведь решил с криминалом завязать, нормально зажить, жениться, обычным, короче, стать. Поэтому сказал – четыре куска, и за вечер хату оприходую. Эти ребятки даже слова не вякнули на такую цену. Видать, сильно эти фигуры были нужны.

Вот сегодня я вечером снарягу собрал – сумари, фомку, ключики. Зашел, собрал фигуры по списку. Как бабка учила – крест в зубы, про себя молитву читаю. Она у меня больно верующая была, научила по малолетству «Отче наш». Собрал хабар – и заднюю. Еле волок, сумка тяжеленная, а тут ты мне, командир, сиганул сзади на спину. Я от неожиданности и переборщил немного. Думал, черт на меня прыгнул, в ад сейчас потащит. Как врезал по роже, так понял, что человек. Я хобот в работу – и бежать.

Слон замолчал, закончив рассказ. Гуров с Крячко переглянулись, им одновременно в голову пришла мысль, что сейчас надо вызывать бойцов и организовывать захват заказчика. Тем более вор предупредил, что у того есть крепкая охрана из нескольких человек.

– Так, понятно. Когда у тебя встреча с твоим… как, говоришь, зовут заказчика?

Но Слон ухмыльнулся в ответ на хитрый прием:

– Имени я его не говорил, одно погоняло знаю. Никто не знает имени, между собой наши его Иностранцем прозвали, потому что работает только с заграницей, все покупатели оттуда, и болтать умеет на разных языках. В охране у него Сивый Леха, раньше за вокзалом смотрел. Давно уже закончил с этим делом, теперь у этого служит. Все дела через Сивого были, он со мной договаривался. Сегодня они ждут, чтобы я утром скульптуры передал. Только там гемор один нарисовался.

Слон сокрушенно вздохнул и ткнул пальцем в торчащие из сумки белые руки. Гипсовые руки прошили черные трещины, отчего части тела грозились развалиться на безобразные куски.

– Покоцал я фигуры эти, когда по лестнице летел. Теперь и не знаю, как сдавать улов. Вид у них… – с этими словами Слон раскрыл сумку и осторожно достал одну из украденных скульптур.

Вид у нее действительно был теперь печальный. У пухлого ангела, помимо разбитой кисти, отлетела рука и откололась часть крыла, по лицу пошли трещины. Громила с сожалением вертел гипсовое изваяние в руках:

– Четыре косаря мне не заплатит он за такое. Блин, вот реально проклятая квартирка, неудача сплошная и никакого навара.

Снова опера обменялись многозначительными взглядами, Крячко откашлялся:

– Я к машине, кажется, телефон там забыл.

Гуров продолжил разговор с грабителем:

– Где вы договорились встретиться? И во сколько?

– Заброшенный завод, по шоссе пятьдесят километров в ярославском направлении. – Мужчина поморщился, отчего его широкий лоб пошел складками. – Мне уже выезжать надо, командир, чтобы к шести утра добраться до места. Я бы слился, да Сивый из-под земли достанет. Черт меня дернул связаться с этим барахлом. – Слон с тоской в глазах смотрел на сумку, где лежали изуродованные тела из гипса.

– Послушай. – У Льва в голове родилась идея, как им добраться, минуя охрану, к самому Иностранцу. – Я с тобой пойду на разговор. Расскажешь о своем косяке, а меня представишь как скульптора, фамилия Горюцкий. – Эта фамилия мелькнула у него в голове обрывком воспоминания. Кажется, какой-то очень талантливый ученик Лидии, о произведениях которого она с восторгом отзывалась. – Скажешь, что из своего гонорара договорился со мной о восстановлении статуй. Понял?

Слон затоптался на месте:

– Командир, точно не спалят, что ты подсадной? Меня же потом ребята быстро порешат. Сивый на вокзале за лютого слыл, он долгие разговоры не любит, шмальнет легко. Они за эти скульптуры шкуру снимут, но хоть живым останусь, а если узнают, что ментов навел…

Сыщик хлопнул домушника по широкому плечу, вложил в руку самодельное орудие-дудку:

– Мое слово – сила, ты знаешь. Проведем облаву и вместе с остальными и тебя, и меня ребята примут в СИЗО. Потом уже по-тихому выйдешь, как по камерам разным раскидают. Ну, веришь мне?