Возвышение. Земли Ордена - Михаил Павлович Игнатов

Этажей, уходящий за облака. Его поверхность не просто отражала окружающий мир — она словно поглощала его, втягивала в себя, искажала, дробила. Горы в отражении казались выше, облака — рваными, застывшими в мгновении перед падением.

Я криво усмехнулся. Как меня проняло это испытание. Ничего такого в отражениях я в прошлый раз не видел. Впрочем, я и глядел в прошлый раз на них с другой стороны. Но вряд ли дело в этом. Скорее, всё же во мне.

Неожиданно сквозь завесь облаков пробились солнечные лучи, полностью переменив пейзаж.

Пустота над озером, которую я считал свободной от водяной взвеси, неожиданно вспыхнула сотнями сверкающих капель и нитей, многократно повторяясь в полировке города Тысячи Этажей, отражая солнечный свет так, будто это не просто влага, а сама небесная энергия, вырывающаяся из недр города или сотни порталов-переносов, готовых вот-вот завершиться и выпустить из себя големов.

Вряд ли последняя мысль была близка к правде. Скорее, Древние позаботились о том, чтобы это место было красивым. Чтобы можно было прийти сюда и насладиться пейзажем в очередном дне познания мира и себя. Я раскинул восприятие в поисках беседок, но ничего не нашёл.

Края озера густо заросли деревьями, склоняющимися над водой, тянущимися к ней. Кора их была тронута лишайниками, тут и там свисали плети Багрянки, словно кутающиеся в длинные седые космы мха. Вряд ли в таком соседстве Древние наслаждались созерцанием. Пусть сам город Тысячи Этажей и уцелел, но беседки озера исчезли бесследно.

Голубая, бездонная гладь озера тоже отражала город Тысячи Этажей, но искажённо — в ней сотни солнечных искр дробились и дрожали в черноте, окружённой неровной каймой серо-зелёных ресниц. Гладь озера походила на чёрно-голубой глаз, полузакрытый, оценивающий.

Я невольно повёл шеей. Такая себе мысль. Но хорошо, что я падал спиной. Не хотелось бы мне падать, искать понимание мира и равновесие с ним, вглядываясь вот в этот глаз.

Каждое мгновение с невероятной высоты на моих глазах обрушивались в него сотни тысяч мер воды, но не переполняли озеро-глаз, едва колыхали его гладь редкой рябью, уже через миг возносясь обратно, на этаж Павильона Лечения. И пора бы и мне вернуться вместе с ним. Ну или просто вернуться, своим путём. Но сначала…

Я опустился ниже, вплотную к озеру, коснулся его подошвами сапогов, склонился над им, опуская в воду руку и дробя отражение города. Дно у озера было. И в нём бушевала уже знакомая мне формация, отражение той, что я видел наверху. Формация, связавшая два озёра.

Вода была холодная, сладкая и невероятно вкусная. Напившись, смыв с лица и шеи засохшую кровь, я отвёл взгляд от видевшего сотни таких, как я, озера-глаза и поднял его выше, к завесе облаков, в разрыв которых заглянуло солнце.

Одно мысленное усилие и что-то во мне неощутимо меняется. То самое равновесие. Круговорот, который я запустил в себе, продолжает вращение, не ускорившись ни на каплю, но меня буквально швыряет следом за пожеланием, и я начинаю продавливать густой, плотный воздух, стремительно возносясь к вершине города Тысячи Этажей.

Десять вдохов, и я напротив окна зала Здоровья, напротив Изарда, который за всё это время не сдвинулся с места ни на волос.

Мгновение мы глядим друг другу в глаза, а затем я преодолеваю незримую границу и оказываюсь в городе Тысячи Этажей.

Никто из нас по-прежнему не отводит взгляда друг от друга, мы стоим в ладони от поверхности водопада и молчим.

Хмыкнув про себя, я первым прерываю молчание:

— Я справился с твоим испытанием, старший.

А вот Изард кривится напоказ, недовольно щуря алый и синий глаз:

— Моим? Ты справился с испытанием, что дало тебе Небо.

— Пусть так. Я справился с ним?

Спустя вдох молчания Изард признаёт:

— Справился, хотя подобное… дополнительное усилие для равновесия я вижу впервые.

— И я Властелин? Или всё равно лжеВластелин?

— Властелин… — так же хмуро ответил Изард. — Не совсем обычный, но Властелин.

Ответ всё равно был слишком расплывчатым, поэтому я потребовал ясности:

— Договор в силе?

— А до этого я помогал тебе просто так?

Дарсовому духу всё равно не сбить меня, поэтому я упрямо повторяю вопрос:

— Договор полностью вступает в силу? Я достоин союза?

На этот раз он молчит дольше, но в итоге всё же даёт мне ответ:

— Вступает. Достоин.

Я киваю:

— Тогда займёмся делом.

* * *

— Вот уж не думал, что первое твоё дело — это грабёж моих запасов! Полежал бы, поспал, полечился!

Я и ухом не повёл на возмущённое замечание Изарда. Не после того, как искал дно бездны и едва не нашёл его. До сих пор не могу ответить даже сам себе — попытался бы спастись, если бы ни одно из моих усилий не удалось? Успел бы спастись? Меньше сотни шагов отделяли меня от земли, меньше сотни шагов…

С той безумной скоростью, которую я летел к земле, не уверен, что успел бы толкнуть Рывок, ощутив жар опасности. Я не был уверен в этом несколько лет назад, глядя в эту пропасть и камни Хребта Чудовищ на её дне, не уверен и сейчас.

В списке промелькнуло знакомое название, и я остановил бег строчек перед собой, заставил их вернуться назад, заставил нужное название опуститься на уровень глаз и отметил его мысленным усилием. Вот оно. Зелье для старшего Тизиора. То самое, которое было упомянуто в трактате по повреждениям Властелинов. Не зря я его купил тогда после аукциона. Единственное зелье, способное восстановить раздувшееся, треснувшее третье средоточие Тизиора. Дать начало восстановлению. Первое и самое главное зелье лечения.

Никто не видел списка зелий передо мной. Я знал это из опыта прошлого посещения Зала Торговли города Тысячи Этажей, я знал это из опыта торговых и аукционных Домов Пятого пояса. Никто, кроме одного существа.

— Ощущение, что у тебя во второй части Ордена сплошные калеки.

Я покосился на Изарда и «успокоил» его:

— Всевозможные Ростки, Очищения и Слезы я тоже возьму.

— Сплошное разорение! — недовольно процедил Изард в ответ.

Седой, для которого удар Изарда прошёл без последствий, не выдержал:

— Позвольте возразить, старший. Почему разорение, старший? Молодой глава ведь платит назначенную за каждый фиал цену. Всё как было прописано в договоре.

Изард медленно повернул к нему голову:

— А ты что-то обнаглел, слуга. Я дал тебе разрешение возражать?

Седой катнул желваки на скулах, но согнулся в поклоне:

— Простите, старший.

—