Возвышение. Земли Ордена - Михаил Павлович Игнатов

вели не к узлу Ра-Отус-Ан, а к истокам третьего средоточия, стали медленно сочиться стального цвета капли. Эссенция.

Осмелев, я замедлил, остановил и развеял круговороты, напряжённо вглядываясь в меридианы и тьму тела. И да, я всё равно видел стальные переливы эссенции и её движение по меридианам.

Да. Наконец-то.

Вывалившись из тьмы тела, я вскинул руки и заорал:

— ДА!

С безумной улыбкой вскочил, шагнул из беседки, не обращая внимания на сочащуюся из треснувших губ кровь, на боль в пересохшем горле, повторил:

— Да!

Седой, тоже потрёпанный, бледный, вскочил:

— Что да, молодой глава? Ты ощутил эссенцию?

— Я создал третье средоточие, — хрипло заявил я в ответ. — Я Властелин!

— Молодой глава! — просиял Седой. — Поздравляю!

Пересмешник тоже встал, склонил голову:

— Поздравляю, господин, совершающий невозможное.

Поднялся на ноги и Изард, одним неуловимым движением спрятав цинь. Прищурившись, вгляделся в меня, медленно произнёс:

— Это прекрасно, сделал два шага там, где требовался один, но… — и замолчал.

Я склонил голову к плечу и переспросил:

— Но?

— Но мне бы хотелось, чтобы ты показал главное — равновесие с миром.

Я, вдруг ощутивший, насколько мне нехорошо после неизвестно скольки дней музыки Изарда, недоумённо переспросил:

— Как?

— Какой глупый вопрос, — Изард покачал головой. — Взлети, называющий себя Властелином.

Я кивнул, прикрыл глаза, обращаясь к себе, вполголоса даже не спросил, а скорее прокаркал сухим, как Пустоши горлом:

— Как это сделать?

— Молодой глава, нужно…

Изард оборвал Седого:

— Нужно просто взлететь. Для Властелина это так же естественно, как дышать, глядеть, слышать, это естество, которое не требует умений и тренировок, это то, что даёт Небо вместе с пониманием мира. Взлетай.

Я вновь кивнул и чуть расставил руки, мне показалось это естественным, необходимым для того, чтобы словно отыскать опору и равновесие. Я чуть подался вверх, следуя за чем-то неуловимым и…

— Ничтожество. Жадное ничтожество.

Я распахнул глаза, обнаружив, что стою на прежнем месте, не приподнялся ни на ладонь, а Изард пронзает меня бешеным взглядом, и волосы его мечутся под ударами незримого ветра.

— Я говорил тебе — жди, я говорил тебе — иди неспешно, я говорил тебе — потрать годы, но нет, тебе в твоей жадности нужно было всё и сразу. И как, добился своего? НЕТ! — голос Изарда ударил, толкнул в грудь, заставив меня чуть податься вперёд, чтобы устоять. — И что теперь?

— Старший! — воскликнул Седой. — Старший, успокойтесь, что случилось?

— Что случилось, верный слуга ничтожества? Это ничтожество не сумело пройти испытание. С ним случилось худшее, что только могло случиться. Я просил, я предупреждал, что это опасно, но нет, он же хотел всё и сразу. И что? Что теперь, лжеВластелин?

Седой шагнул между мной и Изардом:

— Старший, он только-только стал Властелином, он устал, его даже шатает, он отдохнёт, и уже завтра он полетит.

— Глупость! — рявкнул Изард. Презрительно процедил. — Я трижды видел такой результат и не полетел ни один из лжеВластелинов. Ничтожество, ты испортил все планы и надежды.

Я возмущённо спросил:

— Да что я испортил?

— ВСЁ! — Седого и Пересмешника смело с ног, утащило на десять шагов прочь. — До этого я мог ждать, надеяться, что ты шагнёшь ближе к Небу, теперь мне надеяться не на что. Союз с ничтожеством? С калекой? С лжеВластелином, который никогда не продвинется дальше, который понял чужое, а не своё? Это бессмысленно, — Изард покачал головой. — Я уничтожу тебя своими руками.

Он исчез и появился, уже сжимая пальцы на моём горле.

— Глава! — закричал Седой и вскинул руки, зажигая перед собой обращения.

Пересмешник тоже исчез, превратился в сияющий росчерк. Изард ударил ладонью в сторону Седого, и обращения разлетелись на осколки, рассыпались, а самого Седого отшвырнуло на сотню шагов.

Через миг мир вокруг мигнул, и я осознал, что Изард развернулся на месте, что теперь я вижу беседку, в которой был совсем недавно, а сам Изард сжимает в ладони сияющий меч Пересмешника. Прозвенела струна, и Пересмешника смело, унесло прочь, сжав в какой-то сияющей клетке, а Изард разжал ладонь, позволив его мечу упасть на плывущие под нами облака Небесного Зала.

Мир снова мигнул, меняясь во вспышке света — теперь мы с Изардом стояли на краю водопада. Там, где я несколько лет назад медитировал, познавая воду. Там, где я совсем недавно потребовал у Изарда сделать меня сильней.

— Ничтожество! — выдохнул мне в лицо Изард. — Испытания должны делать идущего сильней, а не слабей. Умри, не научившийся летать.

Снова звенит струна, и теперь уже меня сносит прочь, вырывает из хватки Изарда, швыряет в облака, в настоящие облака, где под ногами нет опоры, и лишь далеко внизу зеленеют склоны гор.

Глава 16

Я рухнул в эту пропасть, спиной, хребтом ощущая её бездонность, видя над собой уносящийся вверх пик города Тысячи Этажей, удаляющееся окно в зал Здоровья, Изарда, с каждым мгновением становящегося всё меньше. Он отдалялся, а его ненавидящий взгляд по-прежнему давил, словно ускорял моё падение.

— Дарсов ублюдок…

Беспомощно выдохнул я ругательство, не в силах даже понять, кого я только что обругал, Изарда или же себя. Вдохнул пустой, ледяной воздух, не сумев и на четверть наполнить грудь, толкнул силу к кольцу и замер, уже подняв руку к стойке с оружием, остановил пальцы всего в волосе от летающего меча, ощущая кожей прохладу его стали.

В этом нет смысла.

Во всём происходящем нет никакого смысла. Полная бессмыслица.

Что значит — умри, не умеющий летать?

Разве можно убить Предводителя, скинув его с горы?

У меня есть летающий меч, и Изард не мог не знать об этом, ему, могучему духу, Древнему, идущему немыслимой силы достаточно лишь пристального взгляда на меня, чтобы проникнуть взглядом во все мои артефакты Путника и пересчитать их содержимое.

Но… даже оставив в стороне летающий меч и моё Возвышение, даже забыв о них — какой смысл в том, чтобы бросить меня в пропасть?

Даже Воин, ловкий, опытный Воин не боится падений с высоты. Я сам падал неопытным Воином в пропасть и выжил, погасив удар Рывком. С тех пор я пережил сотни схваток и падений, при нужде заменяя Рывками даже невысокий полёт. Падение с верхотуры города Тысячи Этажей? Тяжело, опасно, сложно рассчитать нужный момент, но вполне возможно