Возвышение. Земли Ордена - Михаил Павлович Игнатов

— Мелодий? — поднял брови Изард. — Лучшие гвардейцы создавали средоточие за сутки. Худшие выдерживали месяц и умирали.

— Месяца у меня точно нет, — криво усмехнулся я и вновь приказал. — Продолжай, старший!

Изард кивнул.

— Гнев!

Это оказалось ещё больней. Страх звучал тише, бил слабей, его удары переносились легче, но при этом сейчас, как ни удивительно, в отличие от страха, я различал мелодию гнева, слышал за болью и сквозь боль звучание струн, ритм и строй, слышал эмоцию, которую дух вкладывал в звучание циня.

Последний звук повис в воздухе тягучим тоном, не спеша гаснуть и исчезать. Я едва ли не шкурой ощущал, как он что-то задевает в кружащей вокруг небесной энергии, а главное, задевает во мне. Торопливо стёр кровь с губ тыльной стороной ладони и впился взглядом в Изарда, без слов требуя: ещё, дальше!

— Радость.

Эта мелодия снова далась мне хуже гнева, но я и не подумал отчаиваться. Мы только начали.

Каждая новая мелодия задевала что-то во мне то хуже, то лучше, звучала то ярче, то приглушенней, а то и вовсе заставляла оглохнуть, и я различал её только из-за бьющих по мне ударов, каждый из которых перетряхивал внутренности и заставлял кашлять кровью.

Кажется, трижды Седой просил остановить всё это, и трижды я затыкал его. Словами, когда ещё были силы и взглядом, когда сил говорить уже не осталось.

— Вглядывайся в себя, вслушивайся, — ворвалась в меня и мою боль мыслеречь Изарда. — Прислушивайся к тому, как отдаётся в тебе эмоция мира, ищи, как отзывается на эмоцию сама твоя основа, твоя душа, как она отвечает колебаниями духа и связанными с ним энергий Неба.

Даже силы выругаться не было. А чем я занимаюсь всё это бесконечное время?

Мысль сдаться мелькнула и тут же исчезла: я стёр её, уничтожил, разорвал на тысячи кусочков и развеял в пыль. Ни за что, никогда, я пройду это испытание, чего бы мне это ни стоило.

— Отыщи эссенцию — воссозданную тобой цельную силу Неба, отыщи эссенцию — своё уникальное понимание силы Неба, — донеслось до меня новое наставление Изарда. То самое, которого я не сумел понять сам два месяца назад.

Под ударами разрывающих пространство звуков я кружил по своему телу, сотрясаемому болью. Я видел сотни клубков тумана ран, которые расползались по мне, я видел духовную силу и стихию, видел, как звуки музыки колышут нити воды и сносят её туман, но не видел ни следа эссенции, не видел ничего, похожего на то, что дух показал мне в предмете.

Ещё. Нужно ещё.

С трудом разлепил губы, схватившиеся кровавой коркой, заставил онемевший язык шевелиться, вытолкнул из себя слова:

— Ещё… Громче…

Невольно сжался, готовясь к новой боли, но она всё не шла и не шла, заставляя меня злиться.

Донеслась чужая мыслеречь:

— Старший, я не спорю с этим, я лишь напоминаю вам, что молодой глава ещё молод, ещё не знает жизнь во всём её проявлении.

Седой, понял я.

— Я понимаю, к чему ты ведёшь, но это неважно. Даже ребёнок знает силу любви, пусть эта любовь лишь материнская, сестринская или мимолётная детская влюблённость.

— И всё же, старший, есть вещи, которые трогают его гораздо сильней.

— Хм…

Злясь, не рискуя вынырнуть духовным зрением из тела, я снова заставил губы шевельнуться:

— Ещё!

Голос Изарда сотряс воздух не хуже мелодии его циня:

— Гнев!

Не успел этот рёв утихнуть, как в дело вступил и цинь.

Я одновременно плыл в пустоте своего тела, напряжённо вглядываясь в движение энергии, качался на ударах мелодии и дрожал от пронизывающего меня гнева, чужого гнева, моего гнева, проходя через все оттенки гнева, начиная от бессильного и заканчивая гневом сладостным, гневом, который воплотился в…

— Месть!

Что-то не просто дрогнуло во мне, я впервые ощутил какое-то странное, невиданное ранее движение, застыл, раскрыв себя мелодии, которая словно заново пронесла меня через прошлое. Я снова швырял камень в Паурита, всаживал ему кинжал в сердце, выкрикивал слова обвинения на тренировочной площадке деревни, смотрел в тускнеющие глаза Кардо, убивал Симара Саула, избивал Кирта и…

Все мгновения мести в моей жизни, сладкой и горькой мести, мести, давшей облегчение, и мести, не принёсшей ничего, кроме усталости, проносились передо мной, отзывались чем-то во мне и я впервые — увидел.

Увидел, как во мне течёт не только духовная сила и стихия, но и ещё что-то третье, густое, медленное, серого стального цвета, точь-в-точь такого, какого была капля эссенции у старшего Тизиора.

Я увидел её, а через миг мелодия духа закончилась, оборвалась, оборвав и моё видение, оставив меня ни с чем, предав меня за миг до победы.

Но я не успел даже выругаться, потребовать продолжить, как голос Изарда снова сотряс меня, ударив по сотням кровоточащих в моём теле ран:

— Битва!

И прерванное видение вспыхнуло с новой силой, ещё более яркое, чёткое, казалось, вот — протяни руку и сможешь ухватить эссенцию. Я попытался и понял, что это не более чем обман. Мелодия Изарда, давление его силы, удары его духа лишь… компенсировали мне то, чем я не владел.

Обман? Провал? Разочарование?

Ну уж нет.

Я сосредоточился, отстранился от боли, от ударов духа, заставил себя видеть только стихию, духовную силу и эссенцию, попытался уловить разницу, суть и…

И мне это удалось.

Пусть у меня было мало опыта и мало прожитой жизни, зато тренировок и попыток отыскать эссенцию у меня набралось на троих моих сверстников, если не больше. Что бы там Изард ни говорил про глупость добавления в себя чужой силы, что сила Виостия, что сила цветка Вора Трав многое мне дали, не меньше мне дали и попытки уловить место и условия появления эссенции. Сейчас, видя, наконец, свою эссенцию, я уловил в её завихрениях, в том, как она плавно струилась от духовной силы к нитям стихии и обратно, кое-что знакомое и поспешил этим воспользоваться.

Пока гремела мелодия битвы, я торопливо закрутил в первом средоточии круговорот, втянул в него стихию, заставив прийти в медленное вращение в темноте тела, а затем раскрутил второй круговорот, только во втором средоточии и втянул в него уже духовную силу. Замер, ожидая результата.

Ничего. Напротив, сталь эссенции начала бледнеть, исчезать на глазах.

Я выругался. Вслух, никого не стесняясь в темноте тела. Да как так⁈ Не может быть, это ведь оно, я