Двести веков сомнений - Константин Бояндин

— В том числе от генерала, — предположила Кинисс совсем тихо.

— В том числе от генерала, — отозвался Д. — Доказательства я начну предъявлять уже завтра. — Надеюсь, я не ошибся, подумал он мрачно.

— Ну что ж, — Кинисс оглянулась в поисках официанта. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Надеюсь, — Д. оставался совершенно серьёзен. — Надеюсь, что так оно и есть — в кои-то веки…

И поднял свой бокал, не предлагая никакого тоста.

Кинисс поддержала его, тоже молча.

Генерал увидел выражение их лиц и замер, словно налетев на невидимую преграду.

Они что-то замышляют. Несомненно, это видно по их глазам. Но против кого? И почему у Д. такое уверенное выражение лица?

Интуиция была самой сильной стороной его, генерала Гин-Уаранта, личности. До сих пор ни один из подлинных секретов Бюро не мог проскользнуть мимо его взора, а теперь перед ним стена. Он не ощущает их намерений… как им это удаётся?!

Нет, сегодня встречи не будет, решил он, поворачивая прочь. Что-то идёт не по плану, и надо установить — что. А пока девчонка под наблюдением (она действительно явилась в Парк и остаётся там до сих пор), то ему, собственно, Д. и не нужен. В особенности такой Д. — ставший необъяснимо непрозрачным и уверенным в себе.

…Кинисс проводила взглядом его слегка сутулящийся силуэт, но не стала говорить об этом Д.

Андариалл

Белка словно танцевала перед ней, что-то беспокоило зверька. За ними обеими следят — это несомненно. Уже не очень-то скрываются. Можно, конечно, воспользоваться одним из экспонатов Парка и затеряться среди мелких городков… но не сейчас, не сейчас.

Он поручил зверьку хранить какой-то секрет. Возможно, жизненно важный… возможно, смертельно опасный. Выбора нет: каждый из них теперь отвечает по обязательствам другого. И внимание тех, что остались позади, под деревьями (полагая, что их трудно заметить), тоже объяснимо: несомненно, пришли сюда за этим же.

Она погладила белку по голове, молча указала рукой на деревья. Белка несколько раз дёрнула хвостом, словно поблизости было что-то страшное, после чего резво поскакала к тому самому дереву с дуплом.

Вот уж действительно: прятать следует на самом видном месте.

Белка копалась довольно долго, прежде чем добыла ключ. Бежать с ним в зубах ей было явно невесело, но что поделаешь! Опустив найденное в подставленную ладонь, белка уселась рядом на задние лапы и выжидательно уставилась в глаза Андариалл.

Дескать, «спасибо» для нас — слишком много, а вот горсть-другая орехов…

Улыбнувшись, девушка высыпала оплату прямо в траву и белка тут же позабыла обо всех высоких материях. Немудрено, в такой крохотной голове двум мыслям не уместиться.

Андариалл хорошо знала, что это за ключ.

Она знала также, чем замечателен Хоунант — никто не мог попасть на территорию Монастыря без ведома настоятеля. Если речь шла о магических средствах перемещения. А так — все могли, если позволит привратник, войти через ворота. Одни-единственные ворота.

Следовательно, речь идёт о том, обладание чем само по себе является опасным. Во всём происходящем ощущалась сильная, но таившаяся в тени чужая воля. Не по своей воле действует и он , и все его начальники. Словно марионетки. Умные марионетки, способные теоретически доказать, что никто не тянет за их ниточки. Вряд ли в планы этой посторонней воли входил Хоунант, поскольку монастырь подчинить невозможно — можно лишь уничтожить физически. Значит, он пока ещё не полностью подчиняется… кому?

Он … посвятил себя борьбе с невидимым кукловодомы. Посвятил, сам того не зная. Что ж, теперь это и её война.

Андариалл наклонилась к ручью, зачерпнула пригоршню воды. Вода эта лучше любого другого напитка.

Теперь отдать частичку себя ручью… траве… Парку. Вот и вся тайна: не забирать силу у окружающего мира, а отдавать её. Он почти осознал это, но не стал делиться этим откровением с начальством.

Он поступил правильно. Кем он был по рождению, не имеет никакого значения. Важен момент осознания, который всё ставит по местам.

Шангуэр и другие Флоссы поняли бы её, Андариалл. И всех её сородичей. Может быть, поэтому мудрые птицы не ввязываются в игры за обладание властью?

Следовало хорошенько подумать, куда отправляться дальше. Ритуал не предполагал, что она будет совершать подобные походы. Усталость постепенно подкрадывается; обмануть других, убедить в том, что с ней всё в порядке — можно. Обмануть себя — вряд ли. А ошибка может стоить ему жизни. Им обоим.

— …Где одна? — ошарашенно спросил один из агентов. Они смотрели на излучину ручья, где только что сидела Андариалл. — Я сплю?.. Что в записи?

— В записи то же самое, — отозвался его коллега. — Ладно, пошли посмотрим.

Результаты исследования были неутешительными. По всем показателям, Андариалл покинула это место не более минуты назад. Но — никаких следов перемещения! Словно часть произошедшего выпала из истории, была как-то вырезана… и доступна немногим.

— Думаю, нас за это по головке не погладят, — заключил первый, укладывая снаряжение в рюкзак. — Хорошо, если у генерала будет хорошее настроение.

Увы, лишь первое предположение оказалось справедливым.

— Учитель У-Цзин! — услышал настоятель. Час был поздний, беспокоить настоятеля не полагалось. Что там случилось?

— Что там случилось? — повторил У-Цзин, уже вслух.

Монах с поклоном протянул ключ.

— Почему не впустили его? — нахмурился настоятель, вращая ключ между пальцами.

— Я… — монах явно не знал, что сказать. — Вам лучше взглянуть самому, учитель.

Ворча себе под нос всё, что он думает о своих учениках, У-Цзин отложил в сторону рукопись (он так надеялся, что сегодня, наконец, сможет продолжить работу над рукописью) и поспешил вниз, к воротам. Там ожидали трое остальных монахов-часовых. Мановением руки У-Цзин оставил только одного из них.

Сделал шаг за ворота.

Чернота. Пение цикад, слабое дуновение ветра… никого. Откуда мог взяться ключ?

Он вздрогнул, когда откуда-то — показалось, что прямо из воздуха — к нему шагнула Андариалл. У-Цзин сразу отметил, что глаза её лихорадочно блестят.

— Андари? — изумился он. — Что…

Она приложила палец к губам, монах осёкся. Опомнившись, он отступил внутрь и жестом пригласил девушку войти.

Ничего не пойму, недоумевал У-Цзин, глядя, как медленно она идёт — словно во сне. После таинственного исчезновения Клеммена Д. клялся, что глаз с неё не спустит. Как это прикажете понимать?

Она потеряла сознание, не успев сделать нескольких последних шагов до беседки. У-Цзин едва успел подхватить её.