Плетельщица снов - Наталья Журавлёва

негодование. Я напомнила себе, как уже попадалась на ту же удочку, когда Флем страстно поцеловал меня, а потом вдруг стал холодным и отстраненным. Было обидно и — теперь-то я могла честно признаться себе в этом — больно. Больше я не позволю так с собой поступать. Уж лучше сразу все выяснить и поставить точку.

Высказывать все это Максимилиану было бы странно, ведь он ничего мне не обещал, а значит ничего и не должен. Но для себя я решила, что буду вести себя максимально нейтрально и непринужденно.

— Не обращай внимания, я просто устала — произнесла я, сделав над собой усилие. — Так что ты хотел мне рассказать?

Максимилиан на мгновение закрыл глаза, а потом заговорил:

— Мия, что бы ты не думала обо мне, я не сердцеед, и никогда им не был. Я действительно легко схожусь с людьми, в том числе с женщинами, но исключительно для интересов дела.

Он усмехнулся, а я едва не поперхнулась глотком воды, и уже вновь опустила ногу на пол, чтобы уйти, но Макс мягко удержал меня:

— И никогда не смешиваю работу и постель, — произнес он и выразительно посмотрел мне в глаза.

Я замерла, прислушиваясь к своим чувствам, а потом вновь опустилась на стул.

Флем выдохнул и продолжил:

— Кроме того, я не хотел вступать в серьезные отношения.

Я затаила дыхание.

К чему он говорит мне все это? Хочет дать понять, чтобы я ни на что не рассчитывала? Помимо воли я ощутила в горле ком. Теперь, даже если бы я захотела, то вряд ли смогла уйти — ноги стали ватными и почти не ощущались.

Если Флем и заметил перемену в моем настроении, то вида не подал.

— У меня уже были серьезные отношения, — продолжил он, а я, кажется, перестала дышать. — Давным-давно в Эльсе у меня уже была девушка, которой я собирался сделать предложение и прожить с ней всю жизнь. Но однажды вернувшись после очередного задания, я услышал, что она устала сидеть и ждать меня. Мне был выдвинут ультиматум: или я ухожу с королевской службы, или между нами все кончено.

— Что же, ее можно понять, — слыша себя словно со стороны, прошептала я.

Флем грустно усмехнулся и кивнул:

— Тогда я нужен был Эрику, и не мог просто взять и уйти. Как ты понимаешь, я остался один и продолжил разъезжать по стране с тайными миссиями, а также зарекся заводить серьезные отношения.

Я не двигалась и ничего не говорила — просто не могла. Я словно окаменела.

Флем, ждавший моей реакции, тоже молчал.

Нужно было положить конец этому нескончаемому мучению, поэтому я сделала над собой огромное усилие и заставила себя говорить:

— Понятно, — выдохнула я. — Что ж спасибо, что просветил. Можешь быть спокоен, я ни в коем случае не претендую на твою свободу.

Слова давались мне с огромным трудом, причиняя почти физическую боль. Спасала только мысль, что скоро все закончится, и я смогу спрятаться и больше никогда никому не показываться.

Я встала и предприняла очередную попытку, чтобы подняться и уйти.

Меня шатало, перед глазами плыли черные круги.

Флем подхватил меня и развернул к себе:

— Мия, ты не так поняла меня, — сказал он. — Тогда я принял такое решение, чтобы не причинять боль другим и не испытывать ее самому, но сейчас, — он понизил голос, — с тобой, я понял, что больше не хочу быть один. Когда ты рядом, я чувствую, что я там, где должен находиться.

Макс крепко, но очень бережно держал меня за плечи обеими руками.

— А когда я прикасаюсь к тебе…

Он не договорил. Притянул меня к себе и нежно обнял, а я вновь ощутила горький запах дыма, исходящий от его волос.

Максимилиан поцеловал меня, и я забыла обо всем.

Он целовал меня сладко и страстно. Его руки ласкали мое тело, а я поддавалась этим ласкам, возвращая полученное в кратном размере.

Где-то в отдалении доносились приглушенные голоса прохожих, а через окно пробивались первые солнечные лучи. Город просыпался, и мне казалось, что вместе с ним от долгого сна просыпаюсь я сама. Словно только сейчас, рядом с Максимилианом, во мне раскрывалось что-то доселе мне самой неизвестное.

Когда моя блузка оказалась там же, где и рубашка Максимилиана, он подхватил меня на руки и отнес в свою спальню. И тогда в его объятиях я забыла весь мир.

Глава 41

Оказывается, очень приятно проснуться от того, что кто-то ласково гладит тебя по щеке. Ладно, не кто-то, а самый любимый и желанный мужчина на свете. Теперь я наконец могу себе признаться, что Максимилиан Флем — единственный мужчина, сумевший по-настоящему заинтересовать меня, а потом еще и влюбить в себя. Вряд ли у него был именно такой план, да и вообще хоть какой-то план в отношении меня, но вышло все именно так.

— Доброе утро, — нежно произнес Макс, едва я открыла глаза. — Прости, что разбудил, но я слишком соскучился и просто не мог больше ждать, когда ты проснешься.

Пожелание доброго утра немедленно подкрепилось долгим поцелуем, и я простила ему абсолютно все.

— Прощаю, если каждый мой день будет начинаться именно так, — промурлыкала я в ответ, снова закрывая глаза.

Конечно, скрытность столичного боевого мага, обладающего немалой силой, подогрело мое любопытство и вызвало желание узнать больше о соседе по гостевому дому, но любовь к нему зародило совсем не это. Максимилиан оказывался рядом в самые трудные для меня моменты после приезда в Бергтаун. Мне по-настоящему везло на хороших людей и их помощь, но именно Максу удавалось не только спасать меня из передряг, но и каждый раз находить очень значимые для меня слова.

Наши совместные вечера на кухне матушки Бульк постепенно сделали то, что для обычной парочки влюбленных делает время — позволили хорошо узнать друг друга. И хотя наша отправная точка была совсем иная — я не признавалась себе, что меня тянет к этому мужчине и занималась исключительно лавкой, а Макс вообще не собирался вступать ни в какие отношения, — пришли мы ровно туда, куда пришли: к пониманию того, что должны быть вместе, а главное, оба этого хотим.

С этими мыслями я уснула на груди Максимилиана и с ними же и проснулась.

— Макс, вчера ты сказал, что больше не хочешь