Звезды на приеме у психолога. Психоанализ знаменитых личностей - Рамиль Гарифуллин

— И всё-таки, вновь возвращаясь к этой гигантской пропасти между вашим творческим потенциалом и заказнухой, которая хорошо покупается на телеэкране. Эта пропасть для вас не вызывает психического напряжения. Как вы ощущаете, является ли это для вас проблемой?

— Здесь проблемы нет, ведь я это один из моих образов, тут ничего страшного нет.

(Защита маскировкой существенной истины, то есть отсутствия значительных ролей и образов в кино, несущественной истины, образами в рамках телепередачи. Очевидно, что эти образы несравнимы по значимости.)

Если вы зайдете в театр Ермолова и увидите меня в спектакле, будет другой мой образ, если бы вы видели другие мои передачи, предположим на канале «спорт» перед олимпиадой или с Артемом Тарасовым на канале ТВТ, передаче об изобретателях и т. д., там был совсем другой образ. Вообще человек это многоликое я, потому что дома это одно, на работе другое, в компании третье, во время отпуска четвертое. Не надо, к этому относится как к беде.

— Вы переживаете как актер, ведь вам так и не удалось создать образ солидный и значительный в кинематографе в силу каких либо причин.

— Ну, в этом смысле конечно с одной стороны телевидение послужило хорошую службу потому, что меня приглашают в том качестве, в котором я существую. А с другой стороны меня не очень-то приглашают в кино, потому что, ну как бы лицо, замазанное телевизионной программой. Это связано с определенным стереотипом, в этом есть свои плюсы и минусы. Ну, вот совсем недавно я снялся в кино в небольшой роли, но режиссеру Сергею Виноградову понравилось, и он хочет в дальнейшем видеть в более значительной роли в сериале. Вы знаете когда наша передача была более художественной, чем коммерческой, и это было в 1995, 96, 97,98-ом годах я потерял очень много ролей.

Потому, что каждый раз мы делали с нашим режиссером Володей Пучковым, который сейчас на передаче не работает. Мы делали художественным каждый тираж, каждый номер. Он был связан с годом, в котором происходили значительные истории в науке России, в художественной ее жизни, поэтому я сыграл очень много ролей Мюнхгаузена, Немировича, академика Павлова, Чайковского, Илью Муромца. У меня очень много ролей. Сыграл Максима Горького, Крылова. Сыграл Молчалина. В каждой недели у нас был сюжет, у меня была роль которую я сам придумывал, поэтому я не чувствовал себя обделенным, хотя конечно хотел бы сниматься в кино больше. Но пока больше не предлагают, может, думают, что мне это вполне достаточно. Я думаю, может, не хватает моей активности, ну снимается же в кино Леня Якубович, а у него так сказать проблем только в квадрате.

— Бизнес-планы, ответственность, которая имеет место в телекомпании, обязывает подчиняться. А кино требует времени, поездок, экспедиций.

— Я 17 лет не выезжаю из Москвы, более чем на 3 дня и у меня не было 13 лет отпуска.

— Тут возникает проблема выбора. И вы как бы выбрали.

— Ну, это сделала за меня сама жизнь, я никогда не думал, что наша передача будет идти так долго, кто же мог это предположить.

(Я почувствовал, что этот успех моего пациента радует не настолько сильно, в силу того, что он осознаёт то, что стал жертвой конъюнктуры, но это его согласно вербальной информации не огорчает. Невербальный же анализ показал обратное. Вот такое противоречие. По-видимому, это защита обратным чувством.)

Понимаете, я все эти годы практиковал как режиссер, поэтому мне это не мешало, мешало, только тем, что я не мог уехать из Москвы. Например, в Риге в 1999 году, это была пытка, я каждую неделю приезжал в Москву, проводил передачу и уезжал в Ригу. На таможне меня уже знали в лицо.

— И всё-таки не могли бы вы какое-либо сновидение рассказать?

— Вы знаете мне очень редко снятся сны. Я сейчас ставлю Грибоедова «горе от ума», оно начинается с того что Лиза просыпается, служанка, и дальше она начинает будоражить Софью Молчалину, потом приходит Фамусов, который к ней пристает….

Никто никогда не интересовался, а что снилось Лизе, и ей приснилось то, что произойдет в этот день. Я проанализировал сон и поставил спектакль «вещий сон Лизы» в двух действиях. Прочитайте пьесу и вы поймете что ей приснилось то, что произошло в течении дня в этом доме.

(Защита дезоориентацией.)

— Хорошо, тогда расскажите о своих фантазиях?

— Я даже не знаю, как ответить на этот вопрос? Мои фантазии связаны с сыном, ему 16 лет, будет поступать в институт. Больше беспокоюсь за это. Вижу его взрослым человеком.

— Он пойдёт по вашим стопам?

— Мы пока решили, что на продюсерский факультет

— А не могли бы вы сказать, что-нибудь такое, чтобы разрушить стереотипы, чтобы это поспособствовало вашей карьере как талантливого киноактера?

— Я только одно могу сказать, что тот, кто меня возьмет сняться, не пожалеет. У меня жизненный опыт, я буду, счастлив играть!

Психоанализ показал, что истоки психического внутреннего конфликта моего пациента обусловлены столкновением двух чувств — чувства игры и чувства страха. Чувство игры сформировалось в глубоком детстве моего пациента, в силу наличия истероидности (демонстративности) личности моего пациента. Именно поэтому он выбрал профессию, связанную с игрой перед другими, которые аплодируют. Эта демонстративность не проявляла себя во время сеанса в явном виде и носила замаскированный характер. Кураж и азарт этой игры в актёрской сфере был оборван психической травмой, вызванной смертью любимой супруги, что привело моего пациента к вялому азарту в своей актёрской профессии (в т. ч. в силу ответственности перед ребёнком как страха подвести близкого). Поэтому в дальнейшем мой пациент открылся к более конъюнктурному и прагматичному проекту, которое предложило телевидение. Неиспользованный азарт к игре в актёрской деятельности проявил себя в игорной сфере. Необходимо отметить, что в настоящее время, в силу того, что ребёнок подрос, мой пациент открыт к чувству высокого азарта в своей киноактёрской карьере, которую, как он надеется, ещё не упустил.

ПЕВЕЦ СОСО ПАВЛИАШВИЛИ

Мой пациент был явно чем-то встревожен.

— Я чувствую, что вы чем-то встревожены?

— Россия — это моя страна. Грузия меня родила, воспитала, а Россия это моя страна, гражданином которой я являюсь. Россию я обожаю. Надо принять меры, чтобы нас не превращали в пушечное мясо. Раньше детей превращали в пушечное мясо в Чечне, а теперь на улицах Москвы. (Пауза.) Куда мы идем. Надо принять меры. Мне жалко этих скинхэдов. Они останавливают развитие России. Не одно цивилизованное государство не будет иметь дело с такой страной. (Пауза.) Поймите меня. Я Дон Кихотом стать не собираюсь, хотя я обожаю этот персонаж.

(На лице моего пациента ужас. В дальнейшем мне предстояло выяснить это невроз, вызванный беспричинными беспокойствами или нормальная реакция на какое-либо произошедшее негативное событие.)

— Вы уверены, что причина ваших переживаний находится в социуме, то есть не внутри вашей психики, в частности, в вашей чрезмерной восприимчивости?

— Нет, что вы… Вчера на моего друга-соотечественника напала стая скинхэдов, человек восемь-девять. Он в это время стоял у супермаркета и ждал друзей. Ножом ударили в правое плечо, конкретно напали. Друзья, они борцы, троих заложили, милиция подъехала разогнала их. Наступает время выживания, противостояния, это самый большой ужас. (На лице моего пациента действительно ужас и поэтому, я сразу предположил, что мой пациент страдает последствием посттравматического стресса. Но так ли это?)

Этот парень, которому пырнули, борец он со мной работает. Он потрясающий, культурный парень. Он был с двумя друзьями. Они шли с тренировки, зашли купить продукты. Удар был в правую сторону. Ему сделали две операции и к счастью, он выжил. Он сам из Сухуми. Парень давно уже здесь живет. Защищал флаг России и эти двое его друзей борцов так же защищали флаг России. Что делать с этими скинхедами. С фашистской символикой хотят защищать Россию, от кого? От чего? Эта молодежь свою энергетику и силу направляют в никуда. Они встают против церкви. Верующий человек такого, ни за что не сделает.

— После этого происшествия, у вас возникло беспокойство и страх за себя, за свою безопасность? Раньше этого беспокойства не было.

(Очень часто фобии моих пациентов возникают как следствие реального события при котором возникла опасность для жизни. Пациент, как бы теряет якорь, как опору и в условиях, в которых ранее не испытывал страха, начинает его испытывать, не доверяя статистике, маловероятности угрозы и т. п.)

— Я боюсь за своего сына. Слава Богу, что он уже закончил Суворовское. Сейчас учится в Военно-техническом Университете. Он учится для России. Он на втором курсе. Учится не плохо, он защищен. Он, конечно, тоже гуляет по улице. Вы меня понимаете?