Секториум - Ирина Ванка

— Спустись, — позвал меня Ясо.

Я спустилась, не будучи до конца уверенной, что это и есть флион.

— Только не говори, что он летает, — сомневалась я.

— Летает, не беспокойся.

— Ты уверен, что этот Мистер не водоплавающий?

— Может и плыть. Он молодец.

Под брюхом Мистера Пукера заработал агрегат — гибрид мясорубки и газонокосилки. Мистер Пукер пополз, оставляя за собой бритый ежик английской лужайки. И чем дальше полз Мистер, тем более устрашающими становились звуки в его утробе.

— Вездеход какой-то, — предположила я. — Он совсем не аэродинамичный. Не лучше ли его использовать для стрижки газонов?

— Если ты не хочешь, он может полетать сам, — сказал Ясо. — Только когда Мистер Пукер берет старт, в его камере безопаснее. Там всего три жилы управления, ты справишься.

— Без тебя я никуда не лечу.

— Конечно со мной, — согласился Ясо. — Разве мне жить надоело?

Он встал скалой на пути у Мистера Пукера. Щупальца стали обвивать его ноги, но Ясо не отступил. У меня сложилось впечатление, что Ясо не боялся ничего. Что флионерам в принципе незнакомо чувство страха. С их уровнем биотехники можно себе позволить любой неоправданный риск. Похоже, Мистер Пукер пришел к тому же выводу, а потому перестал стращать Ясо и предпочел его обползти. Ясо наступил на перепонку Мистера.

— Ты первый, — предложила я.

— Нет, ты, — он растянул мешок над капсулой.

Я поскользнулась на влажной коже флиона, словно наступила на огромную живую лягушку. Вряд ли Мистеру понравились мои пробежки по его спине, но деваться было некуда. Когда Ясо затолкался в камеру рядом со мной, ее стенки растянулись, стали совсем прозрачными. Верхний проход сжался до маленького дыхательного отверстия, а снизу стали доноситься гулкие урчания с раскатами кишечной акустической симфонии. Как будто не Мистер Пукер, а великан, выпив цистерну пива, проглотил за ней следом бочку молока.

— Что-то я не вижу у Мистера Пукера головы, — сказала я. Что если Ясо забыл в пещере эту деталь? Второй раз подвергать себя восстановительной процедуре мне не хотелось. — Должна же быть у флиона голова, хотя бы для координации рефлексов?

— Тебе надо голову или полет?

— А разве одно другое не предполагает?

— Не всегда, — сказал Ясо. — Не у Мистера Пукера.

— Так не бывает. Для чувства равновесия должен присутствовать хотя бы элементарный нервный центр. Для летающей биомашины это особенно важно.

— У реаплана важно чувство жопы, — объяснил флионер. — Она у Мистера Пукера присутствует. Настанет момент, и ты убедишься.

Чтобы успокоить себя, я всю вину свалила на «переводчик». Кто ему задал такой позорный лингвистический набор? Я грешила на наш секторианский словарь, который кроме Миши и Адама никто не брался разнообразить жаргоном. Надо бы по приезду высказать им все, что я думаю о таком баловстве. Как мне понять существо, незнакомое с нашими особенностями общения? А если я упущу что-то важное? Столько злости у меня накопилось на Мишу за время командировки, что я не могла дождаться возвращения. Потом до меня дошло, что за «момент» должен настать для старта реаплана, и наша встреча приняла характер несбыточной мечты.

Под флионом разрасталось облако зеленого газа. В считанные мгновения оно закрыло поляну, видимость стала нулевой. Потом был пушечный выстрел. Мощная струя придала нам вертикальное ускорение. Мне стало дурно. Ревущий флион, вытянувшись ракетой, набирал высоту. Зеленый туман окутал местность. Газ разрывал сопло стремительными рывками. Ясо поглядел вниз.

— Три километра всего лишь, — успокоил он меня. — Видишь, жилы синеют. У орбиты они почти черные. Так надо определять высоту.

Километраж не имел значения. Для начала неплохо было бы выжить. Следующий пушечный выстрел подбросил нас еще на полтора километра. До орбиты я рисковала не дотянуть, но выбросы прекратились. Мы словно замерли на месте, щупальца растопырились, перепонка надулась парашютом. Сквозь нее стал прекрасно виден ландшафт, большую часть которого все еще застилал туман. Я прикинула, что город Минск этот прибор накроет без труда. Не говоря о том, что мне придется оплатить разбитые стекла в радиусе километра.

— Теперь надо ждать, когда он начнет планировать, — объяснял Ясо, словно готовил меня к экзамену по пилотажу. — Он выберет новую поляну, и будет целиться в нее. Детекторы работают за зеленый цвет, но можно их перенастроить. Какого цвета твоя посадочная площадка на Земле?

Мистер Пукер стал кружиться в воздухе, а затем сложил щупальца «самолетиком» и взял курс на изумрудное пятно, виднеющееся на горизонте.

— Эту жилу можно крутить, тогда он сменит направление, — Ясо вырвал из пола что-то посиневшее, и Мистер Пукер снова развернулся парашютом, а потом, нехотя, заложил «крыло» в обратную сторону. — При попутном ветре он пойдет быстрее, — обещал хозяин, а я представляла себе, как, не будь его рядом, скакала бы я сейчас с поляны на поляну, пока у Мистера Пукера не случится запор. Мощность сопла позволяла рассчитывать на кругосветное путешествие.

Вряд ли моих сил хватило бы на то, чтобы разжать отверстие камеры. Жила маневратора мне не поддалась совсем, а тормоз, с которым, по мнению Ясо, должен был справиться младенец, сдвинулся лишь тогда, когда я изо всех сил уперлась ногами. Флион лениво хлопнул перепонкой.

— Нет! Так не затормозишь! — Ясо рванул жилу тормоза вверх, и последний, натужный газовый выброс приподнял нас на пару метров. — С такой скоростью никогда не садись на скалу, — сказал он. — Есть запасная камера аварийного взлета.

— Не трогай камеру, — попросила я. — Давай сядем как-нибудь, если, конечно, на Флио еще осталась экологически чистая зона.

Ясо искренне не понимал моего разочарования.

— Среди механических моделей Мистер Пукер самый простой, — предупредил он. — На нейросенсорах тоже летают, но там головой работают. Понимаешь?

— Понимаю, — согласилась я, дернула жилу и, кажется, нечаянно сорвала запасную камеру.

Понятно было одно: ни старая, ни новая техника флионеров мне одинаковым образом не светила.

Каждое новое утро Ясо сидел у гнезда, свесив ноги с обрыва. Колол орехи, сплевывал вниз скорлупу. Впрочем, может, он сидел еще с вечера, но был невидим в темноте. Или я так уставала от впечатлений, что не видела ничего кроме подстилки.

— Зря сидишь, — обратилась я к нему. — Мое мнение о Мистере Пукере с прошлого раза не изменилось. Я по-прежнему считаю, что старый уважаемый флион заслужил покой в музее родной планеты.

— Можно клонировать такой же, новый, — ответил Ясо. — Можно в нем кое-что упростить.