Авалон:Хроники бессмертных - Антон Ермаков

— Ничего особенного. Больше даже сами рассказали, — Бирюк нервно вздохнул. — Короче говоря, родственники этого Марата позвонили в полицию только сегодня днём, когда не обнаружили его дома.

— Хороши родные — только на третий день спохватились! — невесело усмехнулся Антон: на календаре стояло аккурат третье января.

— Как мы поняли из слов участкового, Марат был тот ещё тусовщик, часто не ночевал дома по нескольку дней, — пояснила Таня. — Поэтому поначалу они решили, что он просто загулял.

— Так или иначе, сейчас он объявлен в розыск, — Бирюк прикусил губу, размышляя о чем-то своем, и добавил как бы нехотя: — Но ведь они его и не найдут.

Друзья немного помолчали. Антон вслушивался, как за закрытыми окнами приглушенно воет автомобильная сигнализация. Это напоминало слабые беспокойные сигналы. Слегка действовало на нервы. Татьяна негромко кашлянула и спросила:

— Евген так и не объявлялся?

— Нет, — ответил Антон. — Телефон у него недоступен, и в окнах квартиры свет не горит. Дверь он тоже не открывает, Настасья уже много раз ходила к нему.

— Может быть, позвоним остальным, чтобы тоже сюда пришли? — предложил Бирюк. — Хотя бы Насте с Машей — им всего-то на один этаж подняться.

— Не стóит, — возразил Антон. — Настя и так там вся, мягко говоря, в расстроенных чувствах. Тем более, вчера вечером к ней приехал отец — ей совершенно не до нас, я уверен. У Маши тоже мать сегодня дома — не хотелось бы лишних вопросов с её стороны.

— Знаете, в такие моменты я чувствую себя преступницей, честное слово! — призналась Таня.

— В любом случае, никому ничего говорить нам нельзя, — твердо сказал Антон. — Иначе у нас будут очень большие проблемы. Вы же понимаете — мы просто не сможем им всего объяснить.

— Да уж, — согласился Бирюк. — Тем более что это не убийство в традиционном понимании этого слова. Трупа-то нет…

— А полиция, кстати говоря, не захотела осмотреть ваш дачный дом? — с новой тревожной ноткой в голосе поинтересовался Антон.

— Нет. Вроде нет.

— Это довольно странно.

— Дело в том, что они уже опросили несколько свидетелей, и никто из них не смог припомнить, чтобы перед исчезновением они видели Марата непосредственно в доме. Из чего полиция, как мне кажется, сделала вывод, что он пропал уже после того, как ушёл с вечеринки.

— Если так подумать, для нас это даже и к лучшему, — кивнул Антон. — Хотя, конечно, поутру девчонки и вымыли там все с мылом и порошком, наверняка следователи, если бы им пришло в голову посетить дом, разыскали бы какие-то частицы пепла, попавшие за плинтус или ещё куда…

— Ты думаешь, что человеческие приборы настолько совершенны, что смогли бы установить личность по кусочкам шлака и золы? — с неприкрытой иронией в голосе спросил Бирюк, жуя при этом печенье.

— Иногда ты, Вов, говоришь так, будто уже не отождествляешь себя с людьми! — немного недовольно заметила Таня.

— Кстати, у меня иногда тоже такое проскальзывает, — сказал Антон, задумчиво ломая в руках свой кусок печенья и даже, похоже, не обращая на это внимания. — Как будто мы уже не часть этого мира, да?

— Да, — тихо ответил Бирюк. Он встал, медленно подошел к окну, отодвинул занавеску. Заснеженный двор был абсолютно пуст.

— Значит, полиция больше ничего не спрашивала? — уточнил Антон.

— Я думаю, им не особенно интересно было с нами беседовать, потому как мы не могли им толком ничего рассказать, — ответила ему Таня. — Ведь ни я, ни Вовка этого Марата и не знали толком. Его пригласил Илья, наш знакомый из института, которого позвал Вова. Но сам Илья в итоге так к нам и не пришёл, потому что он тогда как раз заболел. Получается, что этот Марат вообще пришёл как будто бы сам по себе, понимаешь? Короче говоря, всё очень запутанно. Складывается такой сумасшедший клубок, который очень сложно, на самом деле, разобрать на отдельные ниточки.

— Может быть, это и не слишком хорошо прозвучит, но: тем лучше для нас, — заключил Антон.

— Но мы же вроде здесь не пособники преступления, правильно? — испуганно спросила Татьяна.

— Пособники — не пособники, но утаиваем важные факты, — Антон вздохнул. — А это тоже не есть хорошо. Я ещё тут вот о чём хотел с вами поговорить: ведь в ту ночь вышло так, что Таня как бы предугадала это убийство…

— Ой, может, не будем сейчас обсуждать? — неуверенно спросила Таня. — Это был такой кошмар, что мне, честно говоря, даже не хочется всё вспоминать.

— Танюш, нам крайне важно это обсудить, — настаивал Антон. — Потому что мы, возможно, стоим на пороге обнаружения ещё одной способности — пятого из даров нашего Авалона. Я практически в этом уверен.

Татьяна задумчиво разглядывала все ещё продолжающего стоять у окна Бирюка, пока тот, наконец, не обернулся к ним, чтобы посмотреть, почему они вдруг замолчали. А потом она произнесла:

— Наверное, ты прав. По крайней мере, я уже размышляла об этом — когда немного отошла от первоначального шока. Моя скрытая способность, говоришь? Возможно… но я так до конца и не поняла, что же это такое было.

— Мы все в тот момент так испугались, — сказал Бирюк, снова присаживаясь к столу. — Уж я-то, наверное, больше всех!

— Как бы это странно не прозвучало, но у меня в тот момент было двойственное состояние, — начала вспоминать Таня. — С одной стороны, я как будто испытывала те же самые ощущения, какие, вероятно, испытывал Марат в момент, предшествующий смерти. А с другой — иная часть моего сознания мгновенно поняла, что, какими бы сильными не были мои «мнимые», фантомные боли, лично со мною все равно ничего не произойдёт, потому что, хотя мое тело и отзывалось на это физически, мой мозг понимал, что я лишь мысленно переживаю то, что происходило поблизости. Иногда я сама уже запутываюсь в этой сложной паутине прошлого. Да я даже не могу вам толком ничего объяснить! — в итоге воскликнула она.

— Но каким образом ты поняла, что в тот момент все это происходило именно с Маратом, а не с кем-то другим? — спросил Антон. — Подумай, ведь это очень важно!

— Мне жаль, но вот этого я уж точно не смогу сказать наверняка, — Танька пожала плечами и одним глотком допила весь оставшийся чай из разукрашенной чашки с желтым цыпленком. — Могу лишь одно сказать наверняка: тогда я не была ни в его теле, ни в его мыслях. И физически, и умственно я оставалась в той комнате, рядом с вами. Я осознавала и видела все, что вы делали и говорили. И ещё я никак не могла понять, почему до вас никак не дойдет, что помочь нужно не мне…

— Если бы мы догадались чуть раньше, наверное, все было бы по-другому. — медленно проговорил Бирюк. — Мы бы успели…