Современный российский детектив-2. Компиляция. Книги 1-23 - Андрей Владимирович Поповский

Чеснок сам подошел к соплям, спросил о жизни, а потом сказал что-то вроде напутствия:

– Ну, что, идете к успеху. Скоро станете настоящими экстремалами. Проведем в ближайшее время еще одну акцию, и весь город будет наш.

От стоявших возле подъезда стайки братанок отделилась девчонка лет семнадцати, это была Ленка по прозвищу Зажигалка. Она подошла к соплям и, посмеиваясь, выступила:

– Поздравляю! Вы овладели ненормативной лексикой. Вас уже не мучают угрызения совести. Вы не тратите деньги на книги. Гораздо меньше уходит денег на стрижку. Учителя уже не требуют прилежной учебы. Соседи уже не просят сделать потише музыку. Прогулка по городу давно уже превратилась для вас в охоту. Вы мечтали стать суперменами, и вы станете ими. Руслан сделает из вас людей.

Толпа понимала, что Зажигалка издевается, мстит за Ваньку Томилина. Одно слово Руслана – и братанки сделали бы из нее котлету. Но все знали: Руслан любит Зажигалку. Вот и сейчас он слушал ее не перебивая, с искрой в глазах.

– А бабы когда будут? – спросил Свищ.

– Между прочим, все мы дрочим, – сострили в толпе просто так, для фольклора.

– Тебе сколько? – спросил Чеснок.

– Ему сегодня четырнадцать исполнилось, – нестройным хором подсказали сопли.

– Пора, – сказал Чеснок, посматривая на Ленку. – Пора предаться пороку. А триумфальный крик освоил?

Свищ состроил страшную гримасу и заорал:

– Уроем гадов!

– Не надо так орать, а то я испугаюсь. А девиз знаешь?

– На все насрать!

– А в бою какой девиз?

– Прикрой спину ближнего, и будешь прикрыт сам.

Чеснок положил тяжелую руку на хрупкое плечо пацана:

– Свищ, ты настоящий пацанюра. Будет тебе баба.

Чеснок нашел глазами Шурупа и Пикинеса. Те по взгляду поняли, что требуется. Появились бутылки с вином и пластиковые стаканчики. Налили не только Свищу, но и другим соплям.

– Ну, что, мордобойцы, первый тост у нас за кого? – спросил Чеснок.

– За родителей, – сказали сопли.

Чеснок кивком головы показал, что теперь можно выпить. Выпили.

– А второй тост за кого?

– За пацанов, – сказали сопли.

Снова выпили.

– Ну, хватит, – сказал Руслан. – Не люблю пьяных. Но третий тост вообще-то знаете?

– За адреналин!

– Правильно. Адреналин не должен выскочить ни в коем разе. Кто там у нас поднимет рейтинг Свищу? Цуца, ну-ка топай сюда!

От братанок отделилась пятнадцатилетняя Цуца, белесая, кривоногая, с грудями четвертого размера, считавшаяся лучшей крестной для соплей, мечтавших поскорее стать мужчинами. Цуца выполняла свою роль дисциплинированно и почти жертвенно. Она была тайно влюблена в Руслана, но понимала, что здесь ей ничего не светит.

Она подошла и корыстно поинтересовалась:

– А вещество будет?

Шуруп сунул ей что-то в руку.

Цуца обхватила Свища за шею и повела в подъезд, где в подвале, в заброшенной комнате сантехников, были все условия для крестин: старая, прожженная окурками софа и ржавая водопроводная вода.

Толпа заулюлюкала им вслед.

– Эй, Свищ, – крикнул Пикинес, – помни: лучше траха только сос..

– Потрясающе! – воскликнула Анна. – А что ей дали? Не наркотик, случаем?

Ваня молчал.

– Я же вам сказал: положение очень серьезное, – озабоченно проговорил Станислав Викторович.

Чеснок отозвал в сторонку своего врага-друга Славку Барминова. Угостил сигаретой и доверительно сообщил, что завтра на окраине Сукина болота состоится рубка с кузинскими. Славка слушал, самолюбиво раздувая и без того широкие ноздри. Ни фига себе заявочки! Он все-таки основной у бармалеев. Почему не сказать, из-за чего вдруг бой? Почему его не позвали на стрелу с Кузей?

– Так получилось, – примирительно произнес Чеснок. – Кузя неожиданно наехал. Нельзя было оставлять без ответки.

Он мог бы ничего не объяснять. После того как грифы окончательно поработили бармалеев, он мог просто приказать, и пусть бы Славка попробовал ослушаться. Но Рулевой велел не наглеть. А слово Рулевого для Руслана было законом.

Славка не верил: Кузя не мог наехать. Бой ему ни к чему. У него пацанов вдвое меньше. Рубка для него – самоубийство. Просто грифы хотят окончательно раздавить последнего более или менее серьезного конкурента.

– После боя заберешь мою тачку, – посулил Чеснок.

Это был широкий жест. Руслан откатался на машине всего месяц. Славка не верил ушам. Значит, он очень нужен. Что ж, тогда он поднимет ставки.

– Тачка – это хорошо, но мало. Давай так: ты отстанешь от Зажигалки.

Ленка-Зажигалка была девочка что надо. Именно девочка, тут есть тонкость, а не девчонка. То есть не стопроцентно уличная. Но ее всеми правдами и неправдами пытались втянуть в толпу, сделать братанкой, особенно не обижая и не притесняя.

– Много хочешь, Бармалей, – с угрозой в голосе проговорил Руслан. – Соглашайся на тачку, пока я не передумал. А насчет Ленки… Пусть сама решит, с кем ей быть.

Славка усмехнулся:

– Так ведь ты сам говорил, что баба – никто.

Глаза у Чеснока сузились:

– Бармалей, не приводи меня в аффект.

– Ладно, – сдался Славка.

Они обговорили детали. Кузя – автор крученый, наверняка устроит засаду. Но тут уж кто раньше и кто больше спрячет своих ребят. Короче, пусть Славкины бармалеи не дрейфят. Может, только первые пять-десять минут боя придется туго. А потом подоспеют самые отборные грифы.

– Кузя не выиграет ни при каких раскладах, – твердо пообещал Чеснок, по скулам его забегали желваки.

Он хотел еще что-то сказать, но его отвлек въехавший во двор мотоциклист. Множество хромированных деталей и дуг указывали на то, что отечественный мотоцикл должен был выглядеть, как крутой «Харлей». Ездок остановился у подъезда, где жили Томилины, и снял огромный шлем. Это был Олег Лещев, сын мэра города. Красивый, статный парень, он картинным движением вынул из кармана мобильник и позвонил. Но Даша Томилина уже увидела его в окно.

– Смени походку, трусики жуешь! – посоветовал ей Шуруп, когда она вышла из подъезда.

– Эй, – одернул его Олег, – фильтруй базар, ага?

Шуруп только того и ждал.

– А, Лещ! Фигли ты тут права качаешь? Езжай на свой асвальт, там клювом щелкай. (Как многие сегодня, он произносил слово «асфальт»» именно так.)

Все знали, что сын мэра живет с папой в элитном жилом комплексе «Калина» с видом на Волгу.

Олег не поддавался на провокацию, сделал вид, что не слышит.

– У него свои понятия, – поддержал кореша Пикинес. – Лучше быть живым трусом, чем мертвым героем. Я правильно говорю, Лещ?

До сих пор Олега не задирали, и он от этого страдал. Стыдно, можно сказать, позорно, когда других бьют, а тебя не трогают. Ему это надоело. Он не раздумывая пошел к толпе. Даша попробовала его остановить, но парень был настроен решительно. Он был высок, накачан и