Опасное искусство (СИ) - Кэмерон Кальтос

Эльф замешкался, и Габриэль решил его поторопить:

— Давай, я помогу подняться в седло. Не переживай за Лэй.

Он знал, что она всё равно не собиралась в город, а если они поедут к Чейдинхолу втроём, то у альтмера обязательно возникнут ненужные вопросы. А так у неё появился повод остаться одной и заняться своими делами. Да ещё и приятный бонус в виде двух почти что целых свежих тел.

И она, и Габриэль понимали, что для Тэниэрисса всё это выглядит очень странно. Он догадывался, что здесь дело в чём-то ещё, однако не хотел быть назойливым и послушался Рэла.

На коня альтмер поднялся сам, опираясь на руки, Габриэль лишь придержал его.

— Порядок?

Тэниэрисс кивнул, и Рэл тоже запрыгнул в седло, посмотрев на улыбающуюся Лэйнерил.

— И где мне тебя искать?

— На рассвете у восточных ворот.

— Тогда до завтра.

Гарпия тронулась с места, и покладистый жеребец Лэй сам пошёл следом, поняв, что пора в путь. Когда они вернулись на дорогу, Тэниэрисс всё-таки спросил:

— Вы не переживаете за свою подругу?

— Нисколько.

— А вот мне тревожно. Мы оставили женщину… с двумя мертвецами, да упокоятся с миром их души.

— Её отец — могильщик в Бравиле. Она всю жизнь работает с мертвецами. Так что у неё в делах погребения опыта побольше нашего.

— Может, я и впрямь зря беспокоюсь. Так, значит, вы из Бравила? Я никогда прежде не встречал вас в Чейдинхоле.

— Да. Мы редко бываем в этих краях.

— Видно, Богам было угодно, чтобы мы встретились. Это ведь удивительно, что именно сегодня вы оказались здесь и именно сегодня в этих спокойных краях мне не повезло наткнуться на разбойников.

Точно пилигрим, решил Габриэль.

Когда они подъехали к стенам, он помог эльфу слезть на землю, и заметил, что его щиколотка сильно опухла. Как и ожидалось, встать на больную ногу он не смог.

— Далеко живёшь?

— Как раз у восточных ворот.

Это значило, что с хромым эльфом Габриэлю предстояло пройти через весь город. Он позвал конюха, передал ему лошадей и, перекинув через плечо руку несчастного альтмера, медленно повёл его к дому.

Как оказалось, Тэниэрисса в Чейдинхоле знал абсолютно каждый. С ним здоровались, беспокоились о здоровье, предлагали помощь. Альтмер только улыбался в ответ и уверял горожан, что он в порядке. Габриэлю бы уже тогда стоило понять, в чём тут дело, но ему почему-то подумалось, что этот эльф вовсе не скромный пилигрим, а кто-то знатный — у него была уж очень величественная манера поведения. Но вот о том, что всенародная любовь в это не вписывается, Габриэль почему-то не подумал.

Они дошли до площади перед храмом, и Габриэль упрямо не хотел поднимать глаза. Сердце билось быстро и неровно, его вновь захлестнула удушающая апатия, будто вовсе не было этого путешествия по Сиродилу, будто он только вчера расстался с Элисаэль.

Лишь бы не столкнуться с ней на этой площади.

— Сюда, — альтмер кивнул на красивый двухэтажный дом. На подоконниках в длинных горшках росли яркие красные цветы, сад за невысоким каменным заборчиком выглядел ухоженным: аккуратно подстриженные кустики, прополотые клумбы, усыпанная созревающими ягодами вишня. Здесь кормили воробьёв, заботливо наполняя пшеном и хлебными крошками миску в подвешенной на яблоне кормушке, и птицы постоянно сновали туда-сюда и шумели задорным щебетом.

Альтмер отворил низенькую калитку в сад, и Габриэль помог ему взойти по лестнице.

— Останетесь гостем в моём доме? Я обязан вам больше чем жизнью.

Габриэль решил, что будет лучше отказаться:

— Не хочу злоупотреблять твоим гостеприимством и смущать своим присутствием других жителей этого дома.

— Но ведь вам негде остановиться в Чейдинхоле, верно?

— Переночую в таверне.

— Бросьте. — Эльф улыбнулся так, что с ним больше не захотелось спорить. — Рэл, я настаиваю. В этом доме найдётся для вас место. Добрым людям здесь всегда рады.

Он открыл дверь, сочтя молчание Габриэля за согласие, и сел на скамью в коридоре. Прогулка по улицам города явно не пошла ему на пользу, и Габриэль почему-то только сейчас подумал, что если бы Тэниэрисс въехал за стены на лошади, никто не стал бы возмущаться. Но, похоже, альтмер не собирался пользоваться своим положением. Может, за это его и любили?

— Что же до остальных жителей, — запоздало ответил он, — то я живу только с дочерью. Она славная добрая девушка и всегда рада гостям. В нашем доме часто бывают странствующие паломники, она обожает слушать их истории. Может, и у вас найдётся что рассказать ей.

Габриэлю стало не по себе. В прохладе каменного дома сделалось настолько душно, что в горле вдруг пересохло, а на лице выступили капельки пота. Тэниэрисс происходящих с гостем перемен не заметил и продолжил:

— К тому же, ночью её здесь не бывает. Она заменяет меня в храме, мы оба служим Аркею… Рэл, вы в порядке?

Габриэль чувствовал, что его трясёт, как во время сильнейшей лихорадки, и только слепой не обратил бы на это внимания. Он изо всех сил пытался прекратить это и остаться сдержанным, но разум словно заволокло густой пеленой.

— Рэл…

Он нашёл в себе силы резко ответить:

— Мне надо идти.

Он развернулся, открыл дверь и столкнулся с ней лицом к лицу. Тэниэрисс вскочил со скамьи, припадая на одну ногу, и удержал Габриэля за плечо, не собираясь его отпускать в таком состоянии, но тут же застонал от саднящей боли.

— Отец! — Лис вдруг резко оттолкнула Габриэля в сторону, что оказалось очень легко, и помогла Тэниэриссу устоять на ногах. Потом она закричала: — Что ты сделал с ним?!

Габриэль молча посмотрел на неё, напуганную и разозлённую, и шагнул на освободившиеся ступеньки лестницы. Он услышал, как Тэниэрисс тихо попросил дочь:

— Элисаэль, останови этого человека. Он не сделал мне ничего дурного, он спас мне жизнь.

Она не стала упрямиться и позвала:

— Стой!

Габриэль только на мгновение замер у калитки, но Элисаэль этого мгновения хватило сполна, чтобы побежать следом и задержать его. Цепкие пальцы крепко сжали его запястье, и Габриэль был вынужден повернуться.

Когда Элисаэль была так строга, она была особенно красива.

— Я должна знать, что происходит.

— Прости, — едва слышно вымолвил Габриэль. — Я правда не хотел тебя тревожить. Я не знал…

В отличие от него, Элисаэль сохраняла трезвость рассудка, но, когда она посмотрела на Габриэля, в её взгляде всё равно промелькнул страх. Однако это был не такой страх, который он нагнал на неё в ту ночь в храме. Это было заботливое тёплое волнение.

— Нужно зайти в дом.

Она потянула его за собой, и Габриэль позволил себя увести. Тэниэрисс успокоился, как только дверь его дома закрылась изнутри.

— Рэл, на вас лица нет. Присядьте.

Он сумел совладать с голосом:

— Мне лучше уйти.

На этот раз ему не позволила Элисаэль:

— Нет. Останься. Я ничего не понимаю!

Отец объяснил ей:

— Когда я собирал травы, на меня напали разбойники. Этот человек спас меня.

Лис вновь подняла взгляд, и на этот раз в нём не было ни страха, ни гнева.

— Габриэль… спасибо.

— Габриэль? — переспросил Тэниэрисс, и сейчас ему всё стало ясно. — Какой же я глупец! Так вы знакомы.

— Да, — спокойно подтвердила Элисаэль. — Помнишь, когда вы с мамой впервые взяли меня с собой в Бруму, я подружилась с местным мальчишкой?

Тэниэрисс с улыбкой кивнул.

— С Габриэлем. Конечно, помню.

— Недавно мы встретились в храме… спустя столько лет.

— Тогда, Габриэль, вы и впрямь должны остаться у нас. Теперь я вовсе не могу позволить себе выставить вас за порог.

— Я не хочу никого смущать своим присутствием, — снова уточнил он.

Тэниэрисс вопросительно посмотрел на дочь, но она ответила не так, как ожидал Габриэль.

— Останься. Я о многом хочу спросить тебя.

То, как она произнесла это, вновь заставило Габриэля позабыть обо всём на свете. Её голос звучал с теплом и заботой, он успокаивал и ему хотелось верить. И Габриэль поверил. Хотя всё ещё не понимал, откуда она нашла в себе силы простить его.