Алчность - Берг Анита

— Знаете, я никогда в жизни не видела столько церквей, — заметила Винтер и села в кресло из ротанга, одним своим видом вызывающее воспоминания о давно минувшей эпохе, о плантаторах и фазендах, рабах и пальмовом роме… В обивке кресла зияло несколько дыр.

Винтер только что вернулась с прогулки, и было заметно, что она очень устала.

— Я не удивлюсь, если окажется, что местные жители каждый день в году посещают новую церковь, — продолжала она. — Эти церкви стоят здесь на каждом углу, и все они пахнут абсолютно одинаково: затхлым ладаном.

— Мне кажется, что баров тут ничуть не меньше, — сказал Уолт.

— Все дело в бедности. Она здесь во всем: в разбитых дорогах, в вонючей канализации… Это просто ужасно! Меня поразили дети, играющие в грязи: они так красивы, особенно их большие, печальные карие глаза. У детей не должно быть таких грустных глаз! А вы обращали внимание на матерей? От их лиц веет равнодушием и безнадежностью, хотя эти женщины не могут быть старыми — их преждевременно состарила жизнь.

— Наверное, тебя смущает то, что в наших странах жизнь совсем другая и мы воспринимаем это как должное? — спросил Джейми.

Уолт почти не принимал участия в беседе. Он разбогател уже довольно давно и носил свое богатство как панцирь, защищающий его от любых проявлений бедности. Почти все то, что он видел, казалось ему невыразимо убогим, но он уже много лет назад научился не чувствовать себя виноватым при виде подобных вещей.

— Я хочу показать вам нечто такое, что наверняка вас заинтересует, — сказал он, — но сначала предлагаю выпить по пиву;

Он щелкнул пальцами, и к их столику вразвалочку подошел явно страдающий плоскостопием официант — единственный в этом ресторанчике.

Такси определенно были редкостью в этих местах, но в конце концов, одно все же отыскалось. Глядя на него, можно было сразу, сказать, что его гораздо чаще используют для транспортировки скота, чем для перевозки людей. Автомобиль, подскакивая на ухабах и скрипя внутренностями, покатил по отвратительной дороге. Водитель вел машину, ничуть не заботясь об удобстве своих пассажиров, и лишь свисающее с зеркала заднего вида большое распятие давало им надежду на то; что они доберутся до места целыми и. невредимыми. Наконец, он затормозил на окраине городка, у невысокого длинного здания современного вида, резко выделявшегося на фоне окружающих его старинных развалюх с их давно не крашенными ставнями, древними каменными стенами и симпатичными коваными балкончиками, которые все как один требовали ремонта.

— Где мы? — Винтер с интересом посмотрела на Уолта.

— Это мои лаборатории, — гордо ответил тот.

— Я и не знала, что они здесь есть. Уолт, но почему ты не сказал мне об этом? — чуть раздраженно спросила женщина. — Как твой менеджер по связям с общественностью, я должна была это знать. Для чего они здесь нужны?

— Люди уничтожают тропические леса, а с ними — и многие растения, из которых в будущем можно изготовлять лекарства. Поэтому мы здесь пытаемся противостоять разрушительному воздействию времени. Вы знаете, что человек исследовал лекарственные свойства лишь около одного процента известных растений? Поэтому лет восемь назад я построил эти лаборатории — близко к джунглям и индейцам, чье знание лекарственных трав могло бы дополнить квалификацию моих ученых, — объяснил Уолт.

— Но это же просто чудесно! Ты только подумай, какую рекламу можно себе сделать, рассказывая людям об этом. Тебе давно надо было сообщить мне об этих лабораториях.

— Я не говорил о них намеренно: решил, что расскажу тебе все, когда наша работа здесь принесет больше результатов. Заходите же!

Они вошли внутрь. Их появление вызвало большое оживление среди работников, которые, очевидно, знали Уолта по фотографиям. Из своего кабинета им навстречу торопливо вышел директор филиала.

Следующие два часа ушли на осмотр современных лабораторий. Уолт явно не скупился на оборудование для них, хотя Винтер все равно почувствовала, что ученые считают, будто их незаслуженно забыли в этой дыре.

— Проблема в том, — сказал им один молодой энтузиаст родом из Америки, — что пока не происходит что-то чрезвычайное, людям; нет ни до чего дела.

— А вы можете рассказать о том, чем занимаетесь, поподробнее? Мне правда очень интересно! — проговорила Винтер и улыбнулась ученому так, что он сразу же расправил плечи и выпятил грудь.

— Это наш банк замороженных семян, — объяснил он и предложил им надеть теплые куртки. Они вошли в большое холодное хранилище, вдоль стен которого стояли бесчисленные шкафы с подписанными контейнерами. — Мы храним их для будущих исследований, а также как страховку на тот случай, если эти растения вдруг вымрут. Скажу лишь, что около полутора тысяч растений, которые можно отыскать в здешних лесах, обладают противораковыми свойствами. Кроме того, многие растения можно использовать как сырье для фармацевтической промышленности.

— Уолт, но это же чудесно! Какой замечательный проект! Мы можем рассказать о нем общественности…

— Я не для того все это затеял, — перебил ее Уолт.

— Я понимаю. Но почему бы не воспользоваться подвернувшейся возможностью? — Винтер сжала его запястье, и ему сразу захотелось, чтобы они остались одни.

— Еще я всерьез подумываю о том, чтобы построить тут больницу, — польщенный всеобщим одобрением, начал развивать свой успех Уолт. — Если джунгли дадут нам то, что мы надеемся от них получить, то надо хоть как-то отблагодарить эту страну не так ли?

— О да, это было бы чудесно! — воскликнула Винтер, уже прикидывая, какие пресс-релизы она распространит по возвращении в Нью-Йорк. Она подумала: насколько все же скромен этот такой богатый человек, он будто сам не понимает, как много добра он несет миру.

— Уолт, а какую выгоду ты собираешься получить? — спросил Джейми.

— Это может быть что угодно: мы пока не обработали даже тысячной доли того, что могу!’ предложить нам амазонские леса. Неплохо бы разработать лекарство от артрита: вы когда-нибудь видели индейца, страдающего этой болезнью? Кроме того, кто знает, не растет ли здесь какая-нибудь травка, способная лечить СПИД? Вы только подумайте об этом!

Джейми не знал, что больше возбуждает Уолта: возможность осчастливить человечество или деньги, которые он на этом заработает. Но тут американец резко погрустнел и как-то сник.

— Еще я мечтаю о том, чтобы открыть лекарство от хореи Хантингтона, — проговорил он.

Винтер вновь взяла его за руку и сочувственно посмотрела в глаза, но Джейми нс понял, в чем тут дело. Впрочем, ему почему-то не хотелось допытываться у Уолта, в чем дело: похоже, здесь была замешана какая-то личная тайна.

Следующий день они провели в гостинице. Скука и раздражение становились все сильнее: пилот самолета, на котором они прилетели, сообщил, что они должны чего-то дожидаться, но чего именно, не сказал — если он вообще это знал. Каждый раз, когда двери гостиницы открывались, они с надеждой вскидывали головы, надеясь увидеть человека с конвертом — ведь в Рио все произошло именно так. Но когда в дверь вошел Дитер, никто из них не испытал особой радости.

Немец с уверенным видом пересек небольшой вестибюль и подошел к тому месту, где они сидели. Дитер был одет в элегантный кремовый костюм, а когда он приветственно снял панаму, путешественники увидели, что его прическа в идеальном порядке: казалось, сорокаградусная жара ничуть не задевает его. Он с улыбкой протянул руку.

— Привет всем, вот мы и встретились опять. — Он щелкнул каблуками и наклонил голову, но на этот раз его манеры уже не казались Винтер очаровательными.

Трое друзей проигнорировали протянутую руку, и Дитер несколько секунд стоял, глядя на них с озадаченным видом.

— Прошу прощения, если я ошибаюсь, но мне чудится здесь враждебная атмосфера.

Все молчали. Дитер был искренне изумлен: ему казалось, что, одолжив Уолту машину, он загладил впечатление от инцидента на дороге во Франции. Его решение столкнуть их с дороги было абсолютно спонтанным, и позже он пожалел о нем.