Дочь леди Чаттерли - Дэвид Лоуренс

Начистоту? Но ведь она и так от него ничего не скрывает. Боже мой, неужели он не понимает, что сейчас ей нужно остаться одной?..

— Я люблю тебя, Робин. Клянусь тебе. Если бы ты только мог понять…

— Мне кажется, я только сейчас и начинаю тебя понимать.

Он отказывался верить в то, что эта красивая девушка может быть фригидна. И все же, все же… Он вспоминал, как робки были ее поцелуи, как боялась она долго оставаться с ним наедине, как пыталась высвободиться, стоило ему обнять ее покрепче. Да, Клэр на самом деле фригидна. И дело не в том, обвенчаны они или нет. Дело совсем в другом.

— Нет, ты меня не понимаешь. Ты сейчас напомнил мне… грубое животное, — сказала она.

Слова вылетели сами собой. Это были слова отчаяния, но Клэр понимала, что они точно выражают суть случившегося.

Робин провел ладонью по глазам. Он давно протрезвел и владел теперь собой лучше, чем Клэр. Как же он злился на эту девчонку!

Клэр молча подошла к туалетному столику, взяла кольцо и протянула Робину.

— Возьми. Я никогда не стану твоей женой. Ты совсем не такой, каким я тебя представляла. Я никогда не буду счастлива с тобой. Очень хорошо, что я поняла это сейчас, когда не поздно еще все изменить.

Робин взял кольцо и открыл дверь.

— Я не останусь здесь. Сейчас соберу вещи и уйду. Найду, где переночевать.

— Не сомневаюсь, И девушку найдешь, которая согласится с тобой переспать, — в отчаянии сказала Клэр.

— Спасибо за подсказку.

Она слышала, как хлопнула входная дверь. И тут же открылась дверь в комнату тети Хильды.

Спотыкаясь, Робин брел по улице. Лицо его пылало от гнева. Снова кружилась голова. Он проклинал девушку, которая так глубоко его разочаровала.

Когда-то давно он частенько захаживал в один ночной клуб возле Найтбридж. Выяснилось, что клуб этот еще существует, более того — он был открыт. Оказавшись внутри, Робин испытал облегчение — тепло, горит свет и почти не слышно, как снаружи рвутся бомбы.

Ему улыбнулась какая-то незнакомая девушка, и на душе стало полегче. Он отправился к бару и сразу же увидел старого приятеля по Ноттингему. Оказывается, тот тоже был в отпуске. Друзья сердечно обнялись. Робин заказал выпивку и принялся изливать душу.

Приятель ему очень посочувствовал.

— Так вы, значит, не женитесь? — уточнил он.

— Похоже, что нет, старина.

— Неужели ты сразу не догадался, что она фригидна?

— Представь себе, нет. Понимаешь, до сегодняшнего дня я вел себя пристойно, а поэтому мне и в голову не могло прийти, что у нее заскок по поводу секса.

— Да, от такой девушки проку мало, — заметил приятель.

— Но это какая-то злая шутка природы. Ведь ее мать отнюдь не фригидна.

— А ты-то откуда знаешь? — не без иронии поинтересовался приятель.

— Не только я. Пол-Англии знает. Лет двадцать назад ее мать стала причиной ужасного скандала, разразившегося в высшем свете. Мой отец до сих пор помнит все в подробностях. Понимаешь, эта дама бросила одного очень известного баронета и сбежала с его егерем. Ее зовут леди Чаттерли.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

На следующее утро Клэр разбудила тетя Хильда.

Девушка вскочила и вдруг поморщилась от страшной головной боли. И все вспомнила. Господи, как же больно, больно…

— Боже мой, Боже мой, — бормотала она.

Тетя Хильда, полная румяная женщина в зеленой форме женской добровольческой службы, курила сигарету и смотрела на племянницу своими круглыми, словно всегда слегка удивленными, синими глазами.

— Что произошло ночью? Твой жених не приехал? Я вижу, его постель не смята.

— Он не остался ночевать, — сказала Клэр. — Тетя Хильда, не спрашивай меня ни о чем, ладно? Иначе я опоздаю на работу.

— Сегодня замечательное утро, — заметила тетя Хильда. — Туман уже рассеялся.

— Зато надо мной, кажется, он начинает сгущаться, — не иронии сказала Клэр.

Зазвонил телефон, и тетя Хильда поспешила к аппарату.

— Это твой Робин, — сказала она, заглядывая в комнату Клэр.

— Не буду с ним разговаривать.

— Скажи мне, в чем все-таки дело?

— Мы больше не жених и невеста. Объясню все потом. А разговаривать с ним не буду.

— Но он настаивает на встрече с тобой. Сегодня же вечером.

— Нет. Это исключено.

Тетя Хильда изумленно смотрела на племянницу. Никогда она не видела ее такой: воспаленные глаза, бледные впалые щеки, длинные тонкие пальцы дрожат, и шпильки падают на пол.

— Вижу, ты чем-то расстроена. Но хотя бы поговори с парнем по телефону.

— Не буду.

— Что ему сказать? У него такой несчастный голос.

— А мне что за дело? Между нами все кончено.

Клэр уже надела пальто и была в холле.

— А завтрак? Ты должна позавтракать или по крайней мере выпить чашку…

— Не хочу, — перебила тетю Хильду Клэр. — Попью чего-нибудь в госпитале.

— Мне кажется, Робин все равно заявится сюда. Он так хотел повидаться с тобой. Ну да ладно, сама во всем разберешься.

Хильда отличалась мудростью, да и, признаться, не до Клэр ей было. Проклятой войне все еще не видно конца. Русские наступают на Украине, и Гитлер объявил всеобщую мобилизацию в оккупированных странах. У Хильды был мужской характер, и она не любила тратить время на пустые разговоры, даже с любимой племянницей. Что таить греха, Клэр ей гораздо ближе собственной дочери — эта Пип просто помешалась на поклонниках и гулянках. Правда, душа у девочки добрая, только вот в голове ветер. Вся в отца удалась, ну а его Хильда выставила из спальни вскоре после свадьбы. А потом с ним развелась.

— Робин не сказал тебе, где остановился? — спросила Клэр уже с порога.

— Сказал. И дал номер своего телефона.

— Ради Бога, позвони ему и скажи, чтобы не приходил сюда — меня все равно не будет дома.

Клэр бегом бросилась по лестнице.

— Постой! А где ты будешь?

— Возьму отгул и поеду в «Лебединую долину». Хочу собрать и отправить ему подарки. И скажи ему, пожалуйста, что я ни за что не передумаю. Пускай не теряет понапрасну время.

Оказавшись на улице, Клэр с отчетливой ясностью вспомнила случившееся. У нее закружилась голова и застучало в висках. Ее умный чуткий Робин на глазах превратился в обыкновенного хищного самца. Прежнего Робина она очень любила, этого ненавидит. Все между ними кончено. И если даже он раскаивается в том, что сказал, если вдруг захочет попросить у нее прощения, она все равно не желает его больше видеть. Никогда. Он так низко пал в ее глазах, а поэтому ей совсем его не жаль. Боже мой, как мерзко, когда мужчина испытывает к тебе столь низменную похоть!..