Воин пяти Поднебесных: Пророчество - Уэсли Чу

шум. И… здесь можно кое-что услышать. Ты удивишься, но многие шелкопряды страдают словесным недержанием.

— Разве перепродавать краденые сведения честно? — Цисами погрозила пальцем. — Разве все вы не в одной лодке?

— О, разумеется, но лишь до первой волны.

Он вышел в задний коридор, который был совершенно неприметен для глаз.

— Видишь ли, если человек по неосторожности позволяет себя подслушать, любой шелкопряд, заполучивший эти сведения, вправе их продать. Процент они дерут изрядный, но в конце концов все выигрывают… так или иначе.

— Как?

— В двух смыслах, — объяснил Черная Вдова. — Во-первых, сведения — самый дорогой в мире товар, который, кроме всего прочего, можно бесплатно воспроизводить. Чистая выгода.

Они шагали по коридору, который как будто сужался, по мере того как они заходили все дальше. Эйфань внезапно остановился и открыл потайную дверь, которую Цисами даже не заметила.

— Во-вторых, это обоюдоострый меч, — продолжал Черная Вдова. — Потому что сведения надлежит бдительно охранять. Болтливому шпиону никто не доверит секрет, а без секретов, которые можно продавать, мы всего лишь прячущееся в шкафах отребье.

Цисами вошла вслед за ним в комнату с мягкой обивкой на стенах. В ней стояли глубокие кресла и резной квадратный столик черного дерева, в дальнем углу виднелась уютная кушетка. Цисами предположила, что этот укромный покой создан для любителей особых развлечений. Неудивительно, что воздух там был неподвижен. Ее голос звучал приглушенно. В следующее мгновение появились те же юноша и женщина — они принесли новый кувшин вина и поднос с фруктами, поставили то и другое на стол, поклонились и ушли.

Цисами потрогала толстую мягкую обивку.

— Похоже, ты устраиваешь тут веселые вечеринки.

— К сожалению, это теперь не дозволяется. Отмывать ткань очень сложно, — ответил Черная Вдова и устроился в кресле. — Ну, так чем я могу помочь прекрасной и смертоносной Мацзе Цисами?

— Я ищу мальчишку лет шестнадцати. Он прибыл в Цзяи в прошлом году, обучен военным искусствам и, по слухам, ведет себя как вельможа. Длинноволосый, худой. На груди, возможно, след смертельного касания.

Эйфань поднял бровь.

— А ты не шутила насчет Предреченного героя. Он правда здесь, в Цзяи?

Цисами пропустила вопрос мимо ушей.

— Можешь его найти?

Черная Вдова фыркнул:

— Нет того, кого бы я не смог найти в своем городе. Но это тебе недешево обойдется.

— Разумеется. — Она полезла за кошельком. — Сколько?

— Пять связок золотых лянов, — с наигранной небрежностью ответил Эйфань.

Цисами открыла рот. Будучи тенью-убийцей, она хорошо зарабатывала, некоторые бы даже сочли ее богатой — но все-таки она была не из тех богачей, кто запросто растопчет лошадью ребенка ради забавы.

— Безобразие. Пять связок — это половина награды, обещанной за мальчишку.

Черная Вдова подмигнул:

— Значит, мы партнеры.

Она вспыхнула:

— Я совершенно не против того, чтобы обогатиться вместе, но это сущий грабеж.

— Цена сведений всегда зависит от их важности, — объяснил Эйфань. — В данном случае нет буквально ничего ценнее местонахождения героя Тяньди.

— Не глупи, Эйфань. Будь у меня столько денег, я бы не шныряла по этой гнилой дыре, выслеживая сопляка с наколотым на задницу священным пророчеством.

На лице Эйфаня отразилась холодная расчетливость. Он выставил подбородок и стал похож на барсука, подкрадывающегося к курятнику.

— Я тебя выручу, Цисами. Только из любви. Такая скидка бывает раз в жизни. Давай сейчас всего одну связку золотых лянов. Остальные четыре заплатишь потом, когда получишь награду. Мы оба выиграем.

— Я с самого начала выслеживала мальчишку. Нельзя просто навязаться мне и требовать половину! — гнев Цисами усиливался. — Я выполняю всю грязную работу и рискую шкурой, ты, безмозглый, накурившийся опиума, безвкусно одетый павлин!

— Ты грубишь, — заметил Эйфань, отхлебнул вина и воздел палец в воздух. — Есть и еще кое-что.

Цисами прищурилась:

— Что?

— Пойми меня правильно, Кики, — бодро продолжал Эйфань. — Я считаю, что ты лучшая в своем роде и прекрасно справишься со своей задачей, но… — он выразительно помолчал, — …но есть крошечная вероятность, что ты не справишься. Я вынужден это учитывать. До некоторой степени руки у меня связаны. Поскольку за тобой право первенства, я дам тебе три дня, чтобы выполнить договор. После этого мне придется продать эти сведения кому-нибудь еще…

Рука Цисами жила собственной жизнью. Не успев задуматься, она воткнула черный нож ему в брюхо. Оба удивленно переглянулись, а потом Эйфань содрогнулся.

— Цисами, какого дьявола? Ты моя двоюродная сестра, я нянчил тебя в детстве! Лучше бы я утопил тебя в ночном горшке! — Он булькнул и вытер кровь, которая потекла у него изо рта. — Ты же знаешь, что мне плохо от вида крови!

Цисами не собиралась этого делать, но все произошло как бы само собой. Не выпуская рукоятки ножа, она сказала:

— Значит, надо было сделать мне семейную скидку. А теперь ты расскажешь все, что знаешь. Когда я получу награду, то уплачу тебе одну связку золотых лянов, я ведь не воровка. И я не выпотрошу тебя прямо сейчас только ради того, чтобы твоя мамаша не отзывалась обо мне дурно на семейных сборищах. Иначе придется убить и ее, испортив праздник. Договорились?

Эйфань застонал и заизвивался.

— О-о… из меня кровь хлещет, как из зарезанной свиньи! Я тебя разве не предупреждал, что обивку трудно отмыть?

— Не шевелись, от этого кровь течет сильней. И кстати, не вздумай болтать.

— Я умираю, — заскулил Черная Вдова и попытался позвать на помощь.

Цисами слегка повернула нож. Звуконепроницаемая комната — это очень полезно. В конце концов, как она и рассчитывала, Эйфань проявил благоразумие, а договор был заключен. Цисами вышла из «Колеблющейся ивы и хвоста девицы» в приподнятом настроении; она не только заплатила меньше, чем ожидала, не только получила необходимые сведения, но и заручилась поддержкой Сети на все время своего пребывания в Цзяи. Не зря она питала к Эйфаню родственную слабость. Он бывал таким милым.

Напевая, Цисами вышла из дома, по пути шикнув на хозяйку. Все-таки это платье нужно было выбросить.

Она нацарапала у себя на руке: «Добыл опиум?»

«Да. И нашел место, где подают суп из акульих плавников».

Воистину, вот это неожиданная новость. Жизнь налаживалась.

Глава 34. Подготовка

Сали в одиночестве сидела на балконе «Пьяного монаха», глядя на главную улицу квартала Розовый Хребет. Хозяин трактира и вышибала уставились на нее, когда она вошла, но не стали беспокоить. Сали достала кошелек с лянами, и сразу же мужчины стали рады услужить ей, как любому другому посетителю.

Подавальщица, полная женщина с внешностью строгой хозяйки, долила Сали кружку далеко не сразу — впрочем, она ни к кому из посетителей особо не торопилась. Сали вежливо поблагодарила ее и продолжила наблюдать за улицей, особенно за