Воин пяти Поднебесных: Пророчество - Уэсли Чу

в поисках работы? Цисами улыбнулась и, покачивая бедрами, приблизилась. Пусть хозяйка сделает неверный вывод. Та, видимо, решила, что с просьбой о заработке человек не станет являться в дорогущем платье. Вялым взмахом руки она приветствовала Цисами.

— Добро пожаловать в «Колеблющуюся иву и хвост девицы». Столик? Вина?

— Я пришла к Черной Вдове.

Хозяйка немедленно раздвинула перед ней занавеску.

— Сюда, госпожа.

Плащ соскользнул с плеч Цисами в то самое мгновение, когда его подхватил очередной слуга. Она прошла вслед за хозяйкой за занавеску и оказалась в длинном коридоре, разделенном доходящими от пола до потолка драпировками.

Десятки фонарей и люстр висели на потолке и на стенах, превращая коридор в сказочную пещеру. В воздухе густо висел запах опиума и духов. Завитки дыма окружали мебель и щекотали ноздри. Цисами помахала рукой перед носом, однако это ничуть не помогло.

По пути она считала людей. Вышибалы с обтянутыми тканью дубинками стояли на страже через каждые несколько шагов. Мимо скользнули несколько подавальщиц и откровенно одетых компаньонок — некоторые льнули к пожилым, богато одетым мужчинам, как муравьи к гнилому мясу.

Коридор заканчивался переполненной гостиной с маленькими круглыми столиками и стульями. Вдоль стен тянулись скамьи, в дальнем конце комнаты виднелась длинная стойка. Хозяйка шла вперед, даже не стараясь убедиться, что гостья следует за ней. Она вела Цисами в самый дальний угол.

Хозяйка отодвинула прозрачную занавеску, закрывавшую скамью, и за ней оказался массивный бородатый мужчина в вычурном красном платье, со сверкающими блестками на манжетах. Вышитое туловище золотого дракона с разинутой пастью, служившей воротником, несколько раз обвивалось вокруг плеч и пояса мужчины, хвост доходил до паха. Это была крикливая роскошь.

Мужчина, который сидел, обняв сразу двоих — миловидного юношу и женщину, — оглядел Цисами с головы до ног и прищурился.

— Сука.

— На себя посмотри, — сказала Цисами и неохотно добавила: — Ты шикарно одет, Эйфань.

Мужчина, известный как Черная Вдова, оправил платье и произнес тем же тоном:

— Ты тоже ничего.

Она окинула взглядом собственный наряд, который был поразительно похож на платье мужчины.

— Какая досада. Надо было как-то уж договориться. А то мы похожи на танцовщиков из одной труппы среднего пошиба… — Цисами замолчала и нехорошо прищурилась. — Ты сделал это нарочно.

Эйфань ухмыльнулся:

— Ты правда думала, что сможешь проникнуть в квартал Ониксовый Цветок без моего ведома? Цзяи — моя территория, Кики. Мне надоело, что ты пытаешься превзойти меня каждый раз, когда мы оказываемся рядом. — Он повернулся к юноше. — Подай моей гостье сливового вина.

— Ты же знаешь, что за работой я не пью.

Черная Вдова подозрительно огляделся.

— Разве ты за работой?

Она приняла напиток и велела:

— Убирайтесь.

Юноша и женщина торопливо вышли, а Цисами села рядом с Черной Вдовой.

— Послушай, — возразил Эйфань, — я с ними еще не закончил.

— Налей себе вина, ленивый краб.

Он прищелкнул языком.

— Ну нет. Ты что, принимаешь меня за простолюдина?

— Я знаю ту пропитую крысу, которую ты зовешь мамашей. Ты проще пареной репы.

— Только потому, что твой богатый отец — бессердечный негодяй.

— Не спорь, мужлан.

— Учти, ты говоришь с вельможей. Цзяи — моя земля, а я — владыка Сети.

Цисами усмехнулась:

— Похоже на поддельный титул.

— Да как ты смеешь! — негодующе возразил Эйфань и указал на кувшин. — Ну-ка, займись делом. Наполни мой бокал и не пролей ни капли.

Цисами захотелось пролить хотя бы несколько капель его крови.

— Ты все так же требователен.

— А ты расхаживаешь по кварталу Ониксовый Цветок в чужом платье.

— Я убила ее мужа, и она осталась без средств к существованию. Самое малое, что я могла сделать, — купить у нее платье. Вряд ли она еще собиралась его носить.

Эйфань осушил бокал и потянулся через голову Цисами к кувшину.

— Раз уж ты не намерена мне услужить…

Она терпеливо ждала. Черная Вдова одним плавным движением наполнил бокал, осушил его, поставил на стол и пошевелил пальцами.

— Ну, что принесло сюда мою любимую тень-убийцу?

Так называемая Сеть, к которой принадлежал Черная Вдова, представляла собой самую большую шпионскую организацию в мире. По слухам, ее создал император Сюй Цзы Нань век назад по финансовым причинам. Возможно, это была самая большая ошибка, совершенная императором Сюй Цзы Нанем за время его короткого и довольно-таки неудачного правления. Император считал себя превосходным правителем и полководцем — и зря. Государство шесть лет подряд терпело непрерывные поражения на поле боя, перенесло два экономических краха и долгий голод, прежде чем катуанская стрела в глаз выручила чжунцев. Шелковые Руки не дали Сети захиреть и распасться: объединившись, они превратились в наемников, которые использовали свои обширные связи для приобретения богатства и власти. Когда преемник Сюй Цзы Наня попытался исправить ошибку и вернуть Сеть под контроль империи, было уже слишком поздно.

— Я ищу одного человека.

Эйфан зевнул.

— Ты впервые за долгое время приходишь ко мне только потому, что кого-то ищешь? Вот скукотища. Дай-ка угадаю — тебе нужен Зобу?

— За него я уже получила награду.

— Хамбао?

— Тоже.

— Трехногий Настоятель?

Цисами высунула язык.

— Я похожа на обыкновенного бандита?

— Мандариновая Лиса?

Цисами сделала вид, что ее тошнит.

— Перепоручила.

Эйфань энергично кивнул:

— Мудрое решение. Пастухи такие неуравновешенные…

Он откинулся на спинку, сомкнул ладони и пошевелил пальцами. Все движения Черной Вдовы были подчеркнуто театральны.

— Ну, раз это не Лиса и не Настоятель, чем еще Цзяи может привлечь тень-убийцу твоего ранга? — Глаза у него сверкнули. — Жертва при княжеском дворе? Какое-нибудь давнее нераскрытое дельце?

Черная Вдова разглядывал Цисами, постукивая себя по черепу, и вдруг глаза у него расширились.

— Неужели ты по-прежнему охотишься за наградой, которую обещали за Предреченного героя? Это же давняя история. Все уже о ней забыли.

— Теплее, — признала Цисами.

Эйфань прекрасно понимал намеки — потому-то он и заправлял Сетью в Цзяи. Цисами обладала отличной реакцией и страстным желанием убивать, а он — умением внимательно слушать и разбираться в людях. Она старалась сохранять бесстрастное лицо, и это было столь же красноречиво, как если бы она во всеуслышание выкрикнула имя жертвы.

— Я знал, что это лакомый кусочек, — хрюкнув, произнес Эйфань. — Пойдем, обсудим наше дело наедине.

Цисами окинула взглядом проходившую мимо красивую женщину.

— А здесь почему нельзя?

Эйфань фыркнул.

— Ты серьезно? «Хвост девицы» — излюбленное место всех шелкопрядов Цзяи. Брось нож — попадешь в шпиона. — Он обозрел комнату. — Я могу насчитать… шесть, семь… девять человек, которые действительно пришли за развлечением и выпивкой. Остальные — шелкопряды, которые продадут тебя с потрохами. Пошли, я снял отдельную комнату.

Цисами прищурилась:

— Если ты снял комнату, зачем же сидишь здесь вместе с этими простолюдинами?

Эйфань пожал плечами:

— Я люблю легкий