Последний Порог - Роберт Сальваторе

Дзирт поднял ее, и она крепко к нему прижалась.

— Или под тобой, — она дразняще прошептала ему на ухо.

Дзирт напрягся.

— Если дорога свободна, то мы им не нужны, — промолвила Далия.

Но Дзирт колебался не из-за этого.

— В чем дело? — сказала Далия, когда он не ответил, и никак не отреагировал на ее прикосновение.

— Прошло много времени, — начал Дзирт. — Я провел месяцы в плену у Дрейго Проворного.

— Я бы поменялась с тобой местами, — язвительно ответила эльфийка, которая была превращена в камень.

— Тебе бы этого хотелось? — искренне спросил Дзирт, и он обернулся через плечо, дабы посмотреть Далии в лицо. — Ты ничего не запомнила. В твоем разуме и чувствах, не было течения времени — скажи мне, когда ты была спасена, когда ты раскаменела, ты думала, что прошли месяцы? Ты сказала, что тебе показалось, что вы в мгновение перенеслись из вестибюля в катакомбы, и вместо медузы, обнаружили перед собой Джарлакса.

— Это не менее тревожно, — сказала Далия и отвернулась.

— Возможно, — признал Дзирт. — Это не соревнование между нами.

— Тогда почему ты поскакал один? — ее голос стал резким.

Он извиняющеся кивнул. — Мир быстро двигается и все же, кажется, что он не движется вообще, — промолвил он. — Я боюсь, что я потерял большую часть себя, за те месяцы с Лордом Дрейго. Я должен сначала ее найти, прежде чем я смогу развлечься…

— Что? — перебила Далия. — Прежде чем ты сможешь развлечься занятьем любовью со мной?

— Хоть с кем, — попытался объяснить Дзирт, но он понял, что это был неверный ответ, когда слова уже сорвались с его губ, а Далия ударила его по лицу.

Она скатилась с единорога и встала на грунтовую дорогу, глядя на него снизу вверх и уперев руки в бока. Эльфийка смотрела на него так, словно хотела убить, или упасть на землю и плакать. Несчастному Дзирту казалось, что это продолжается вечность.

Он не знал, как реагировать, или что он может сделать. Но наконец, его осенило спуститься с Андахара и подойти к девушке. Но когда он поднял ногу, чтобы спешиться, Далия подняла руку, дабы его остановить. Она повернулась и пробежала несколько шагов, набросив на голову свой плащ, а затем она снова превратилась в гигантскую птицу и полетела обратно к каравану.

Дзирт закрыл глаза, его плечи поникли, мысли вертелись, а сердце болело. Он не мог ее обманывать. Он ее не любил — не так, как он любил Кэтти-бри, и, несмотря на слова Инновиндиль, эта любовь оставалась для него стандартом, преследовала его, и, в то же время, согревала.

Возможно, он никогда не найдет такой любви снова, и так тому и быть, решил он.

Он развернул Андахара и медленно поехал обратно, напомнив себе, что он должен был обращаться с Далией должным образом, ради ее же блага. Он не мог дать ей то, что она желала. Но Бэнры охотились, и он не мог ей позволить убежать в одиночку.

— Я едва слышу свои слова, — сказал Афафренфер Дзирту несколько дней спустя, когда караван, наконец, преодолел горный перевал с высокими стенами и вышел в тундру Долины Ледяного Ветра.

— Ты привыкнешь к ветру, — прокричал ему Дзирт и по-настоящему улыбнулся. Снова слышать вечный ветер Долины Ледяного Ветра в своих ушах, было лучшим лекарством для Дзирта До’Урдена, оно исцеляло его от сомнений и фрустрации, которыми он заразился за месяцы пребывания в плену. Он представил одинокую скалистую вершину Пирамиды Келвина, которая еще не была видна над плоской равниной, но скоро она появится, он знал. Еще он представил, что звезды были вокруг него, а не в вышине, и улыбку Бренора, стоящего рядом с ним темной ночью и на холодном ветру. Он подумал о Реджисе, с привязанной к ноге леской, пока он спал на берегу Мер Дуалдона.

Ага, это дом Дзирта, место физического холода и эмоциональной теплоты, место, где он научился доверять и любить, и он не мог помочь, но чувствовал живой звук ветра Долины Ледяного Ветра в своих ушах. Он едва мог вообразить человека, каким он стал в застенках Дрейго Проворного, настолько безразличного и отчаявшегося.

Он посмотрел на караван, в частности на Далию, которая ехала в фургоне, рядом с ней на кошмаре ехал Артемис Энтрери и они разговаривали. Дзирт вообразил их в объятиях друг друга, и он надеялся, что это станет правдой. Ибо он никогда не сможет по-настоящему ответить на ее любовь, он знал.

Дзирт подъехал к головному фургону. — Брин Шандер? — спросил он.

— Ага, мы направляемся туда.

— Дороги станут хуже, ибо идет таяние, и грязь тундры неизбежна, — пояснил Дзирт. — Вероятно, у нас есть десятидневка, если погода продержится.

Кучер кивнул. — Мы проделывали этот путь много раз, — пояснил он.

— Мы с друзьями проводим вас до ворот Брин Шандера, но затем, по крайней мере, я поверну к Пирамиде Келвина.

— Вы получите свою оплату.

Дзирт улыбнулся. Он едва ли об этом беспокоился, и только хотел сообщить каравану о своих планах.

— Пойдешь к дворфам из Боевого Топора? — добавил кучер и Дзирт кивнул. — Я слышал, что ты был их другом.

— И я этим горжусь.

— У нас фургон товаров для парней Стокли Силверстрима, — пояснил кучер, и Дзирт был рад снова слышать это имя. — А может и два. Я начну разделять товары, когда мы расположимся лагерем сегодня вечером, и отсортирую их для дворфов, и ты сможешь охранять те фургоны до горы.

Дзирт снова кивнул и с Афафренфером поехал вперед. После этого он пустил Андахара немного быстрее, этот разговор снова заставил его стремиться к Пирамиде Келвина.

Следующим утром, вскоре после того, как они снова оказались на дороге, вершина этой небольшой горы появилась в поле зрения и сердце Дзирта подпрыгнуло.

Глава 26

Песнь богини

Пиво, эль и медовуха лились рекой в бальном зале Клана Боевого Топора под Пирамидой Келвина. Даин Стокли Силверстрим произносил тосты, один за другим, за Дзирта, и других из банды дроу, комплименты были так нелепо экспансивны, что спутники вскоре поняли, что они были лишь оправданием для пьянства.

Кроме Дзирта, давнего друга клана, Амбер Гристл О'Мол получила большую часть внимания и похвалы, и действительно, дворфа не чувствовала такого гостеприимства долгое-долгое время.

И при этом она не часто оказывалась среди такого количества пэров в вопросах выпивки.

Празднование продолжалось много дней, и Дзирт с Далией неоднократно пересказывали свою историю о Гонтлгриме, описывая предтечу, и самое главное, падение Короля Бренора Боевого Топора, патриарха и героя клана. Осведомленность Стокли и других об истинной личности дворфа, который назвался Боннего Боевым Молотом, приятно удивила Дзирта. Официальная история среди дворфов Боевого Топора была о том, что Король Бренор умер в Мифрил Халле, за десятилетия до его фактической смерти. Но эта застава Боевых Топоров знала лучше, ибо они были там во главе с Тибблдорфом Пвентом, когда Король Бренор, которому придали силы боги дворфов, отважно спас эпоху, героически отдав в процессе свою жизнь.