Безумья темный страх - Алекс Елин

- В армии началось брожение, - перевел тему Кейд, видя, как в глазах Джона появляется интерес к оговорке Алана. – Поэтому на сей раз будет очень весело. Кто-то пытается вновь вбить клин между коренными жителями и пришельцами.

- Неужели ты думаешь, что генерал Костана может быть на стороне мятежников?! – удивился Джон.

- Все может быть, - пожал плечами Кейд.

- Он же боевой генерал… У нас его все любят и уважают… В армии особенно, - пробормотал Джон.

- В этом вся и беда – многие хорошие люди могут быть на другой стороне, - ответил Кейд. – Именно этим и страшна гражданская война.

8

Налеты и атаки тварей на Миранду все продолжались, заставляя жителей города погружаться во все большее и большее уныние. А еще этот карантин… Болезнь, найти причину которой так и не получалось. А ведь кто-то болтал, что сами медики эту болезнь или разносят, или же нашли от нее лекарство, но горожанам его пока не дают. В последнее верилось с трудом, но за несколько месяцев на город обрушилось столько несчастий, что отчаявшиеся люди поневоле стали искать виновников своих бед. Медики к тому же, в подавляющем своем большинстве, были людьми в Миранде пришлыми…

Где собирались несколько овдовевших, осиротевших несчастных, там и начинали рождаться мрачные мысли и гипотезы. Горе - плохой советчик, а ум, не слишком развитый, – неисчерпаемый источник фантазий и нереальных вымыслов, один другого страшней. И если большинство мужчин ушли в ополчение и были заняты с утра до вечера, то многие женщины и старики оказались людьми свободными, не занятыми по осадному времени. В Миранде вообще работало мало женщин – традиции, как ни как, а тут еще фабрика, лесопилка да школа с училищем закрылись, вот и не знали дамы, чем себя занять. Родные и близкие же болели и умирали у них на руках…

- Ты представляешь, Нэнси, дочка-то нашего аптекаря умерла! – встретила такими словами одна приятельница другую возле полупустой хлебной лавки. – А какая красавица-то была! Какая красавица!

- Ее ж тоже в госпиталь забрали? – взмахнула руками Нэнси. – Вот как моего Джеральда. Как забрали, так и все!

- И не говори! – рябая Като покачала головой. – Уж я ему говорила, аптекарю нашему, чтоб не отдавал ее этим изуверам, но он… - женщина махнула рукой. – Да что с него взять, как по весне эти твари жену его порвали, так совсем разума лишился – в ополчение это записался, этим изуверам в их лаборатории помогает…

- Девку-то жалко…

- И не только ее, - вдруг раздался вкрадчивый голос у них за спинами. Почтенные матроны степенно развернулись к неожиданному собеседнику. Им оказался высокий худой мужчина с водянисто-голубыми глазами. – Прошу прощения, что вмешался в ваш разговор, но я оказался невольным слушателем, а эта тема мне глубоко небезразлична, - мужчина склонил голову в учтивом поклоне, прижал правую руку к сердцу. – Моя жена недавно тоже туда попала и скончалась.

Женщины заохали, выражая сочувствие.

- Болезнь эта страшная, она забирает лучших людей, - с притворной болью в голосе заверила нежданного собеседника Нэнси, поправляя вдовью шляпку с вуалью, что ей удивительно не шла.

- Вот об этом-то и стоит задуматься! – воскликнул мужчина. – Уж слишком избирательна эта болезнь. А может это и не болезнь избирательна, а те, кто поставлен от нее излечивать?

- Ну, полноте, - взмахнула рукой Нэнси. – Если б только девиц и юных замужних девушек брали, я бы согласилась с вами. А так… Ну, вот Джеральда, мужа ж моего, тоже забрала эта болезнь, а уж он-то на женщину никак не походил, пропойца проклятый, - она не заметила, что противоречит своим прежним словам о лучших людях. Но незнакомец этого тоже не заметил, как и рябая Като, немедленно заявившая:

- Так то ж для маскировки! Да и твой хоть пил, но быка свалить мог! Не прибери его болезнь, еще б нас всех на погребальный костер отправил бы.

- Вы правы! Правы! – воскликнул вдовец, прикрывая глаза ладонью, словно пытаясь скрыть нежданные слезы. – Они забирают красивых женщин для себя, а на мужчинах опыты ставят! Испытывают вирусы различные. Недаром столько пришлых медиков нагнали, да еще этот карантин ввели, и поезда не пропускают. Ждут, что дальше будет, чтоб испытать этот вирус на нас!

- Да, ну, что вы! – возмутилась Нэнси. – Это ж совсем не по-человечески. Да и боги Света такого не допустят… Нет, нет…

- Ой, от этих пришлых чего только ждать не приходится, - авторитетно заверила товарку Като. – Вон на этого посмотри, на их нового, командира летчиков. Зверь же! Ну, чистый зверь! Мой сын весь в синяках от него ходит, а слово ему скажет, тут же по зубам получает. А он всего-то слесарничает в их гарнизоне. Так что от этого ждать чего угодно можно.

- Но боги не допустят… - несмело возразила более благоразумная и рассудительная Нэнси.

- Они уже допустили, - печально покачал головой мужчина. – Уже… Я так хотел увидеть мою прекрасную жену, что пробрался в их флигель в госпитале, а там… - он спрятал лицо в ладонях, а плечи его судорожно дернулись, словно бы от подавленных рыданий. – Ох, видели бы вы, что эти изверги творят! – прошептал подавленный несчастный вдовец. – Они всех женщин держат привязанными к кроватям, или вовсе на цепи! А мужчин в самых настоящих клетках! Они ставят им непонятные уколы, пока те не ослабеют, а потом еще живых вскрывают, и смотрят, какие произошли изменения в их организмах. А чтобы бедняги не орали от боли, им вырывают языки… Это было страшно… Сколько людей еще умрет в их лабораториях, и что ждет нас всех?!

Кумушки ахали от ужаса, но ни одной из них не пришло в голову спросить у незнакомца, что ж он делал в этом флигеле и как остался незамеченным, коли там происходят такие зверства?

- Это ужасно! Ужасно! Как боги такое могли допустить?! - прикрыла рот ладонью впечатлительная Нэнси. Она искренне переживала за «замученных» сограждан и вспоминала своего сгинувшего мужа, которого при жизни готова была собственноручно удавить.

- Допустить? – горько усмехнулся незнакомец. – Они ничего не знают. Боги