Мистер Морг - Роберт Рик МакКаммон

быть, это удел всех людей, и если ты это понимаешь, то или ломаешься, или строишь себя. Как Ларк говорил ее отец: в жизни можно двигаться только в двух направлениях — вверх или вниз. Мэтью смотрел на приближающийся большой камень, плакал и думал о том, что у слез есть и хорошее свойство — иногда они промывают глаза.

Морг, конечно, скоро будет здесь. Он его ищет, ему нужно доделать свое дело. Минут семь-восемь еще, наверное, есть. Может быть. Но даже если у него всего две минуты или одна, он должен выбраться из этого ручья, чтобы стрела Странника не сгинула в водопаде.

А вот и большой камень.

Превозмогая боль, Мэтью рванулся к нему и протянул руку вверх.

Вылезал он долго. Семь минут? Десять? Он понятия не имел. Но он весь был в ушибах, все болело. Он сплевывал кровь от надкушенной изнутри щеки, в голове стучало, в глазах то и дело темнело, мышцы ног одеревенели, их сводило судорогой, ему почти свернуло шею. Но он продолжал выбираться, переплывая от одного торчащего камня к другому, хватаясь за мшистые бороды и подтягиваясь, пока наконец не вылез на мелководье и не заковылял к лесу.

Шатаясь как пьяный, он продрался сквозь густые заросли, почти сразу оступился и скатился в ложбину, заросшую ползучими растениями и заваленную опавшими листьями. Он лежал на спине, а мир медленно вращался вокруг него. Если Морг пойдет вдоль ручья, то может подумать, что водопад сделал его работу за него, надеялся Мэтью. И все же он понимал, что опасность еще не миновала, что нужно подниматься и двигаться дальше, но тело отказывалось шевелиться. Он заставил себя перевернуться, встал на колени и начал зарываться в листья, прятаться от света, как раненый крот.

И пока он так маскировался, из леса донесся голос:

— Ладно, выходите! Слышите меня?

У Мэтью чуть не разорвалось сердце. Он распластался на листьях и вжался в них. В ноздри ему ударил запах земли и прелых листьев. Он перестал дышать.

— Что это за игру вы затеяли? — крикнул Морг. — Разве не видите, что я ранен, у меня нет на это времени!

Мэтью не двигался.

— Вы неправильно меня поняли! — задушевным голосом продолжал Морг. — На меня напали! Этот вор пытался меня убить!

Морг зашуршал листьями, двигаясь вдоль ручья. Он же не ко мне обращается, дошло до Мэтью. А к тому, кто бросил камешки. То есть не камешки, а шарики. Но кто бы это мог быть?

— Выходите, давайте поговорим!

Мэтью знал, что разговор в основном будет вестись бритвой. Морг умолк, он удалялся от укрытия Мэтью. Заглянул ли он в водопад? Увидел ли там подтверждение того, что некий констебль из Нью-Йорка теперь мертвее вчерашнего пирога с треской?

Мэтью снова задышал, но по-прежнему не двигался. Вряд ли он смог бы пошевелиться, даже если бы захотел. Здесь, погребенный под этими листьями, он в безопасности. По крайней мере, у него есть иллюзия безопасности, а это все, что ему сейчас нужно.

— Ну ладно! — донесся до него крик Морга, уже отошедшего на некоторое расстояние. Голос злодея был хриплым и усталым: зверю тоже больно. — Как вам будет угодно!

Затем воцарилась тишина.

Мэтью подумал, не позвать ли на помощь того, кто бросил камешки — вернее, шарики, — но эта мысль не задержалась в его голове. Морг может быть еще довольно близко и услышать. Что убийца будет делать дальше? Мэтью задумался. Ум его едва ворочался, как будто набитый темной грязью. Что сделал бы любой человек, если бы у него в плече сидела стрела и сочилась кровью рана головы? Поискал бы врача, пока еще держится на ногах. Пошел бы в ту деревню — Колдерз-Кроссинг, или как там ее — и нашел врача, который его подлатает.

Мэтью решил, что стоит немного отдохнуть здесь. Недолго. Морг далеко не уйдет… по крайней мере, не сразу. А Мэтью нужно чуть-чуть отдохнуть. Хоть сколько-нибудь восстановить силы. Он разрешит себе отдохнуть здесь, пока не будет уверен, что может снова идти, не падая. Тогда он встанет и пойдет искать врача. Нет, лучше сначала найти констебля этой деревушки. Сказать ему, чтобы принес пистолет — или два, или три. И привел еще пятерых человек.

«Еще не конец, — подумал Мэтью. — Я еще не закончил».

Глаза его были закрыты, хотя он не помнил, чтобы закрывал их.

Он не задремал, он провалился в бездну.

Когда его глаза снова открылись, свет уже померк, стал пурпурным. Сначала он не понял, где находится и как здесь оказался. «Ночь наступает, — подумал он. — Зачем меня закопали и во что?» Вдруг все суматошно и стремительно вернулось, как в книжке с картинками, составленной сумасшедшим. Нужно сейчас же вставать, сказал он себе. Морг уже в деревне — непонятно, правда, в какую сторону к ней идти. Вставай, вставай!

Мэтью пошевелился, но боль, начавшая пульсировать, кажется, во всем теле — в руках, ногах, темени, скулах, груди, — не дала его намерению воплотиться в жизнь. Его кости как будто выдернули из суставов и вставили обратно под неправильными углами. Может быть, он даже застонал. Метнулось прочь какое-то напуганное маленькое животное. Медленно, стараясь не обращать внимания на боль от всех ушибов, которыми было сплошь покрыто его тело, он начал вылезать из кучи прятавших его листьев. Голова раскалывалась, малейшее действие требовало неимоверных усилий и сосредоточения. Это мне нужен врач, подумал он. Может быть, потом, когда Морг будет за решеткой.

Вставай, вставай! Сейчас же!

Он сделал усилие. Ноги его заскользили, и он скатился в колючий кустарник.

Пурпурный свет гас. Ночь окутывала Мэтью холодом, но земля была теплая.

Он сделает следующую попытку чуть позже. Не сейчас. Сил еще не хватает. Но это еще не конец, сказал он себе. Он еще