Явь (СИ) - Ангелина Авдеева-Рыжикова

подумаю, — ласково отвечает Варя. Тут же случайно ловит на себе недобрый взгляд двух синих глаз. Пожимает плечами им в ответ.

Быстро запихнув в себя остатки еды с тарелки, Антон встает со своего места, на ходу делает глоток крепкого чая.

— Ну я пошел, меня вообще-то ждут друзья!

— Спасибо за еду! — мило улыбаясь, благодарит Варя.

— Для тебя, всегда пожалуйста, — снова подмигивая, любезничает младший Чернов.

— Иди уже! — обрывает их старший.

Антон, сдерживая ухмылку на лице, уходит за дверь.

Варя, нехитро орудуя руками, сооружает бутерброд из того, что есть на столе.

— Что будем делать сегодня? — осторожно спрашивает она.

— Мне нужно работать. Ты можешь заниматься чем хочешь, — Чернов задумываясь, в чем-то ковыряется в пустой тарелке.

— Как скажешь.

Варя подносит к его рту то, что получилось. Он нахмуривает брови, принюхивается, недоверчиво смотрит на Варю.

— Держи, это в благодарность за то, что впустил меня переночевать.

С таким же хмурым лицом, не выражая стеснения, Паша откусывает большую часть бутерброда. Быстро пережевывает и съедает остальную.

— Вкусно? — игриво спрашивает Варя.

— Если будешь готовить кому-нибудь еще, — с набитым ртом отвечает Чернов, но она его перебивает, с усмешкой.

— Сгоришь от ревности?

— Сгорю, — хитростно улыбаясь, отрезает он.

После завтрака Варя разбирает завал своих еще мокрых вещей. Некоторые рисунки и страницы тетрадей, книг и дневников сильно измяты, испачканы. Где-то разводы от дождевой воды бумаге придают только больше шарма, а где-то совсем уж портят картинку.

— Это ты нарисовала? — удивленно спрашивает Чернов, подходя к ней со спины и заглядывая через плечо.

— Да, это я, — слегка испуганно и застенчиво отвечает она.

— Не дурно.

— А ты умеешь не перехвалить.

— Сама себе поднимай самооценку.

Варя выкладывает оставшиеся рисунки на солнце.

— Собирайся, я отвезу тебя к ведьме.

— Почему?

— Она за тобой присмотрит, пока меня не будет.

— Я сама могу за собой присмотреть.

— Напомню, что твой одноклеточный одноклассник еще жив, тебя преследует живой труп и мертвая подружка, если к ним еще не добавились ребята инквизиторы.

Варя закатывает глаза.

— Возможно, ведьма разрешит тебе пожить пока у нее, в условиях получше, — собирая инструменты в сумку, говорит Чернов.

— Хочешь избавиться от меня?

— А как же.

Варя поспешно расставляет свои вещи так, чтобы они быстрее высохли. Собирает рюкзак и, пригладив пушащиеся волосы, садится в машину.

Рыжая бестия упирается рукой на крепкий столб от калитки. Грозно рассматривает приближающихся молодых людей исподлобья. Ее вид собран и строг. Платье на ней не веселое, бархатное, темно-синие, блестящее на свету полуденного солнца. Малютка собачка за ее спиной прыгает и извивается в ожидании почесух за ухом. Молча она пропускает их в дом и закрывает за собой калитку на засов.

— Что мне теперь делать? — спрашивает Варя почти бесцветно. Все ее эмоции, кажется выдохлись вчера, а теперь она безропотно принимает судьбу. Белая скатерть сегодня кажется серой, и чай слишком крепкий и терпкий, и булочек нет.

— Нам, дорогая, нам! Ты пришла в мой дом. Если охотники идут по твоим следам, а теперь уже у них есть веский повод, то и ко мне они обязательно заглянут.

— Простите! Я не подумала! Как же… — рассеянно и виновато распинается Варя, привставая со своего стула.

— Не извиняйся. У нас с ними давняя дружба, я справлюсь, но сама понимаешь, к себе взять тоже тебя не могу. Эх… видно потому ты мне и приходила в видениях.

— Да, конечно. Я думаю, что уеду в город, к маме.

— Не спеши. Есть еще время разобраться с вашей проблемой. Если совсем туго будет, поедешь к себе домой. Постараюсь помочь, чем смогу.

— А нет способа лишить Варю следа? — собранно спрашивает Паша.

— Надо было делать это раньше. Теперь уже много ли будет смыла? Она ведь никуда не денется, тут либо бабушка, либо я, либо мама. Когда ведьма может исчезнуть, дело одно, но Варя для этого слишком молода и несостоятельна.

— Но исчезнуть можно, убежать?

— Можно конечно, но не на сто процентов надежно. Если Варя ценности для них не имеет, то конечно выискивать не будут, не столь тяжкий грех, защитить себя в трудную минуту.

Варя потухшими глазами заглядывает в окно, почти неслышно устало вздыхает. Давление ударяет в висок, она слегка касается его, хмурит брови. Адель присаживается ближе к ней, кладет ухоженную белую руку на мягкую теплую рубашку на плече.

— Мне очень жаль, милая, — произносит сочувственно, — если ты не готова закончить дело, ты имеешь на это право. Если хочешь уехать в город, сбежать, никто тебя не осудит.

— Нет. Я хочу. Я уже решила стать ведьмой. Как вы говорили, не бояться себя? Вот я больше и не боюсь. Если мне придется встретить охотников, я встречу. Бежать мне некуда. Если моя жизнь принесет пользу, то лучше встретить охотников.

— Уф-ф-ф, кого-то ты мне сильно напоминаешь! — произносит Адель, поглаживая по спине Варю.

Паша тяжело вздыхает, хмуро рассматривает двух ведьм, опираясь локтями на спинку деревянного стула. Внутри него бушует слишком много всего, но он этого не покажет.

— Мне нужно на работу. Приглядите за ней?

— Конечно, можешь не волноваться, — деловито отвечает ведьма.

— Что ж, тогда начнем? — скромно улыбаясь, лепечет Варя.

— Уже несу книги! — слегка даже радостно произносит Адель.

Паша, взъерошив волнистые волосы на голове Вари, уходит, не сказав больше ни слова. Она тоже молчит, не желая прощаться первой.

До появления звезд на небе Варя и Адель разбирают книги, учат слова планируют ритуал. Аделина Васильевна кропотливо отвечает на вопросы, объясняет новый материал, помогает с освоением сложных приемов. Когда глаза Вари слипаются, а ее учитель начинает говорить медленнее и теряет мысль, они решают закончить.

— И последнее на сегодня. Очень важный момент! Ты читала о ритуальных ножах?

— Да, но ножей много, какой нужен нам?

— Далеко ходить не будем. Атаме тебе подойдет.

— И где же мы его достанем? Его либо ковать самому, чтобы ни одна другая рука его не касалась, либо покупать у ведьмовского кузнеца, каких здесь нет, скорее всего. Да и нож нужно заклинать, только на ожидании растущей луны сколько времени мы потеряем. У нас его столько просто нет.

— Ты права. Пока что возьмешь мой, дело неприятное, рисковое, но все же стоит попробовать.

— Но ведь это его осквернит, разве нет? Да и будет ли толк от такого использования.

— Ну, у меня есть знания и опыт больше, чем в книге. Иногда приходится рисковать, и для таких случаев бывает заговор на смертный долг.

— То есть, вы хотите заключить договор с клинком, в котором свяжете нас обеих смертным обещанием перед друг другом?